Ведьмы кениграйха - Анна Ланг

утро в комнату для гостей, куда определили Лили, ни свет ни заря вошли Мария и юркая женщина, представившаяся мадам Бланш, портнихой. Мария подняла девушку с постели, заспанная Лили поначалу не могла понять, в чем дело.

Женщины быстро сняли мерки с Лили, белошвейка достала из привезённого с собой кофра несколько готовых нарядов, похожих друг на друга как две капли воды — закрытые строгие блузы пастельных цветов, длинные темные юбки, старомодные кофты невзрачного серого цвета из шерсти мериноса, и рейтузы, все, как полагается добропорядочной молодой волчице. Девушка должна блюсти себя, быть скромной, и в поведении, и в одежде, и почтительно ждать, когда родители подберут ей подходящего супруга.

На вопрос Лили, когда же она увидится с матерью, Мария ответила, что девушке определили завтракать в малой столовой, по распоряжению Фредерики.

— Господа отдыхают после выезда в свет, — как — то слишком грустно добавила горничная.

Девушка не встречалась ни с матерью, ни с Бернардом, ни с другими обитателями роскошной виллы, слуги на которой, казалось, обладали даром невидимости. Будто сами по себе комнаты, куда определили Лили, приводились в порядок, и в таком же безукоризненном порядке содержался и ее гардероб. Лили так и не видела, кто приносил и уносил ей еду, на предложение девушки самой себя обслуживать, зачем утруждать людей, Мария заволновалась и ответила, что молодой госпоже не следует беспокоиться о таких вещах, и если у нее есть претензии к персоналу, то она, Мария, немедленно заменит неподходящих слуг. Лили, конечно же, заверила горничную, что все ее устраивает. Однако скучать ей не пришлось.

В жизни Лили появилась Эрнеста. Высокая, худая, с мелкими чертами лица, с каким — то мышиным пучком на голове, женщина почему — то напомнила Лили хорька. Как оказалось, Эрнесту пригласили воспитывать Лили. Гувернантка сразу же окрестила девушку "неотёсанной деревенщиной", и взялась за нее всерьез. Переделывать, по словам Эрнесты, надо было все — и тело, и дух. Благородные юные волчицы не ведут себя, как бродяжки, спящие под мостом.

Физическая подготовка, которую так когда — то ненавидела Лили, снова вошла в ее жизнь. И протестовать тоже не имело смысла.

— Кенигсфройляйн, из тебя не получится благовоспитанной гражданки империи, — вещала Эрнеста, — удел кенигсфрау — это семья, женщина должна рожать, рожать, рожать! У самого кенига пятеро детей, не считая внебрачных! А чтобы рожать, у женщины должно быть здоровое тело! А твое тело похоже на соломенное чучело, из которого вынули все сено!

И в любую погоду Лили маршировала, прыгала и бегала в рейтузах под славословия кенига. А если Лили бегала недостаточно быстро, то Эрнеста заставляла ее бежать ещё и ещё. Девушка обязательно возненавидела бы свою гувернантку, если бы та не заполняла, как считала Лили, бесполезными занятиями, ее дни. Девушка настолько уставала, что у нее не оставалось сил думать ни о закрытом городе, ни о матери.

Но не только ненавистная физическая подготовка отправляла жизнь Лили. Девушка не могла даже нормально поесть. Эрнеста читала пространнные нотации из — за каждого неверного взятого прибора, не так сложенной салфетки на коленях.

— И спина, кенигсфройляйн, спина, прямая, как палка! Ты же не крестьянка какая — нибудь!

По вечерам, перед сном Лили часто слышала звуки вечеринок. Девушка слышала развеселые современные композиции или прекрасные оперы, вот как сегодня, например, играла ария из Травиаты.

"Наполним радостно бокалы, выпьем за расцвет красоты, и за любовь, за поцелуи, которые станут ещё горячее."

Божественная музыка, гомон толпы часто перемежались истошными криками, будто бы кого — то мучили или кто — то попал в беду.

Лили захотела выглянуть из комнаты и узнать, что творится, может, кому — то нужна помощь. Не успела девушка высунуть нос за дверь, как путь ей преградил давешний шофер, которого Лили видела иногда во время тренировок в парке. Мужчина велел Лили захлопнуть дверь и не сидеть тихо, а то он вынужден будет доложить о поведении Лили госпоже, а уж та ее вразумит. Лили ни в коем случае не хотела доставлять матери проблем.

Девушка засыпала в одиночестве и в постоянно думала, что ей очень не хватает закрытого квартала. Кроме Марии, никто не удостаивал Лили добрым словом, а Эрнеста, та Лили просто мучила.

Глава 23

Фредерика отселила Лили в крыло для гостей и совсем о ней забыла. Девушка, или вернее, “многообещающая юная фройляйн” училась подавать себя, вести себя в обществе, как настоящая благородная дама. Недели летели, Лили окрепла, подтянулась, и уже занятия, которые когда — то ей казались такими мучительными, воспринимались гораздо легче. Девушка даже начала находить в них какую — то прелесть, а гувернантка больше не казалась такой ненавистной.

Вот и сегодня, в столовой, подняв палец вверх, Эрнеста вещала очередные премудрости.

— Кенигсфройляйн, — твердила Эрнеста, — вы должны соблазнять. Соб — лаз — нять. Но не вульгарными губами, не неприлично оголенным декольте, а пальцами рук. Не дирижируйте приборами, ваши руки должны двигаться строго параллельно телу.

Лили, да оставьте в покое этот несчастный стейк, не размахивайте локтями, будто крыльями! Грация, дорогая моя, грация. И куда Вы так обхватили бокал вина, вы что, на ярмарке? Нежнее, кенигсфройляйн, нежнее, бокал вина нужно держать только за ножку!

Конечно, с такими нотациями Лили не успевала наедаться, но тащить хлеб незаметно от Эрнесты иногда ей все же удавалось. После обеда, который всегда превращался в лекцию по столовому этикету, Эрнеста с Лили следовали в класс, вернее, библиотеку, оборудованную под классную комнату, где девушку ждали занятия по истории, географии и воспитанию патриотизма молодой волчицы.

— Дорогая, я жду от Вас историю основания Рима.

Только Лили открыла рот, чтобы поделиться трогательной легендой об основании Рима, о волчице, о Ромуле и Реме, как ей сразу же Эрнеста хлопнула указкой по столу.

— Милочка, что за феерическую чушь Вы несете! Помните, кениг запретил сказки и легенды, факты, моя дорогая, исключительно факты. Рим был основан на берегу Тибр, в дельте, которая превратится в порт Остия. Порт Остию заложил царь Анк Марций, а вот для чего, Вы расскажете мне об этом в следующий раз.

И запомните, Лили — нынешняя империя, прямая наследница Римской империи, основой коей является римлянство. Кениг создает третий Рим. Первым Римом считается Древний Рим, вторым Римом — империя эпохи Возрождения, а третий Рим вот — вот будет создан в кениграйхе. Завтра я жду от вас подробнейший рассказ о достижениях кенига, Лили.

Эрнесту заносило, и она обращалась к Лили то