Мой магический год: весна и поющий фарфор - Татьяна Терновская

не чаще раза в год. Дедушка целыми днями был занят на работе. Мои братья-близнецы всегда были неразлучны: понимали друг друга с полувзгляда, имели общие увлечения, свои секреты. Несмотря на то что я любила братьев, доступ в их мир был для меня закрыт. Поэтому после смерти отца я фактически осталась одна. Тогда моим спасением и смыслом жизни стал наш семейный бизнес. Мне казалось, что, продолжая дело своего отца, я сохраняю невидимую связь с ним. Делаю что-то важное и нужное для семьи и сама становлюсь значимой. Благодаря этому я обрела своё место в жизни и не собиралась отказываться от него. А теперь на пути к мечте неожиданно встала любовь…

Ну, почему всё обязательно должно быть так сложно⁈

Чем ближе экипаж подъезжал к фабрике, тем сильнее я нервничала. Корнелиус то и дело бросал на меня встревоженные взгляды, тяжело вздыхал и качал головой, но ничего не говорил. Хотя, что он мог сказать? В моей ситуации любые советы были бесполезны, ведь речь шла о решении, которое могло полностью изменить мою жизнь.

Когда экипаж остановился у здания фабрики, я не стала сразу выходить. Сердце испуганно трепыхалось в груди, руки вспотели, в ушах шумела кровь. Мне казалось, я вот-вот потеряю сознание. С одной стороны, мне хотелось поскорее увидеться с Бенджамином, попытаться всё ему объяснить и помириться (хотя, строго говоря, мы не ссорились), а с другой, возникло трусливое желание поскорее уехать отсюда. Бенджамин ведь мог меня не простить. Если он теперь будет холоден ко мне, это разобьёт мне сердце.

— Вы выходите, мисс? — спросил извозчик, — или поедем обратно?

Я сглотнула.

— Выхожу, — тихо отозвалась я и выбралась наружу.

Экипаж уехал, а я осталась стоять у фабрики. По сравнению с огромным зданием я чувствовала себя маленькой и ничтожной.

— Могу слетать на разведку, — предложил Корнелиус.

Я покачала головой.

— Не надо, — с трудом проговорила я и, пересилив свой страх, вошла в здание.

Внутри, как обычно, кипела работа. Сотрудники давно привыкли к моему присутствию, поэтому больше не обращали внимания на меня. Я сразу свернула к лестнице, ведущей в кабинет Бенджамина, и столкнулась с миссис Лумис.

Только её мне не хватало!

Увидев меня, миссис Лумис недовольно прищурилась. Неужели она знает о моей ссоре с Бенджамином⁈ У меня сжалось сердце. Она и раньше плохо ко мне относилась, а теперь просто уничтожит!

— Вас что в столице здороваться не учат? — скривилась миссис Лумис.

Из-за шума крови в ушах я с трудом разбирала её слова.

— Доброе утро, — сказала я.

Миссис Лумис хмыкнула.

— Какое там утро! Скоро уже день! — Указательным пальцем она постучала по часам на цепочке, висевшим у неё на шее. — Кое-кто тут обещал усердно работать, а вместо этого приходит на фабрику позже всех.

Я медленно кивнула. Получается, Бенджамин ничего ей не рассказал? Слава богам! Мне стало немного легче, и я даже улыбнулась.

— Прошу прощения! — слишком радостно воскликнула я.

Миссис Лумис посмотрела на меня с подозрением, а затем ушла, продолжая что-то бубнить себе под нос. Я проводила её взглядом и стала быстро подниматься по лестнице. Перед дверью в кабинет Бенджамина я замерла, повторяя про себя слова извинений.

Что, если он не захочет меня слушать?

Или будет игнорировать?

Или сделает вид, что вчера ничего не произошло?

Был только один способ узнать это. Сделав глубокий вдох, я распахнула дверь в кабинет Бенджамина.

За столом напротив входа сидел его отец и, нацепив очки, читал какие-то бумаги. Самого Бенджамина в кабинете не оказалось. Я нерешительно переступила порог. Может, он спустился в цеха, чтобы проконтролировать работу фабрики?

Мистер Уотсон заметил меня не сразу, а когда поднял голову, то улыбнулся.

— Доброе утро, мисс Скотт! — Судя по всему, он был в хорошем настроении. Интересно, рассказал ли ему Бенджамин о том, что произошло между нами?

— Здравствуйте, — поприветствовала я, пытаясь прочесть на его лице ответы на свои вопросы. Разумеется, у меня ничего не вышло. — А где ваш сын? — осторожно спросила я.

— Бенджамин ненадолго уехал, чтобы купить кварц и костную муку, — рассказал мистер Уотсон, — он задумал какой-то новый проект, и старые ингредиенты его не устраивают.

Я улыбнулась через силу. Действительно ли Бенджамин уехал по делам или он просто меня избегал? Ведь кварц и муку вполне мог купить кто-то другой. Владельцу фабрики не обязательно самому заниматься такими вещами. Мне стало грустно.

Мистер Уотсон внимательно на меня посмотрел. Должно быть, он считал эмоции, которые я всеми силами пыталась скрыть.

— У вас что-то случилось? — спросил он.

Я не хотела, чтобы мистер Уотсон узнал о том, что произошло вчера, поэтому поспешила его успокоить.

— Нет-нет, всё в порядке! — слишком громко воскликнула я, — просто я надеялась обсудить с вашим сыном королевскую выставку фарфора, но ничего, поговорим, когда он вернётся.

— Выставка? — удивлённо переспросил мистер Уотсон. Похоже, Бенджамин ничего ему не рассказал. Странно! Мне казалось, что между ними доверительные отношения.

— Да, вчера Бенджамин рассказал мне, что по приказу Его Величества в апреле в столице состоится выставка фарфора и керамики, на которую приглашены все производители и мастера нашего королевства, — сообщила я, — Бенджамин тоже хочет поучаствовать. Он надеется найти там новых клиентов для вашей фабрики.

Я ожидала, что мистер Уотсон обрадуется, но тот лишь усмехнулся и покачал головой.

— Так вот, в чём дело! — протянул он, — я-то гадал, почему сын всё утро ходит сам не свой, а он переживал из-за какой-то выставки.

Я вздрогнула, ощутив укол вины и стыда. Оказывается, Бенджамин тоже сильно переживал из-за вчерашнего. Видимо, он действительно был неравнодушен ко мне, а я его обманула. Меня начало мутить. Мне захотелось узнать, куда именно поехал Бенджамин, чтобы отправиться за ним и попросить прощения, но я вовремя вспомнила, что его отец ничего не знал о нашей размолвке и поспешила вернуть разговор в рабочее русло.

— Вы считаете участие в выставке плохой идеей? — спросила я, — из-за высокой конкуренции?

Мистер Уотсон вздохнул.

— Нет, я думаю, что бесполезно тратить силы и время на спасение того, что уже мертво, — сказал он, — фабрика разорилась, и с этим давно пора смириться.

Слова мистера Уотсона неприятно резанули слух. Почему он так говорит? Я вспомнила, что мистер Уотсон с самого начала отказался бороться за фабрику и совершенно не помогал Бенджамину. Я давно хотела поговорить с ним об этом, видимо, подходящий момент, наконец, настал.

Я сняла шляпку, повесила пальто на вешалку у входа и, подойдя к столу мистера Уотсона, села на стул для посетителей.

— Я давно хотела спросить у вас