Развод. Я тебе (не) принадлежу - Юлия Ступина

— Он… он обещал, что никто не пострадает! — Савельев забился в путах. — Он сказал, что Аврору просто вывезут! Я не знал про взрывчатку, клянусь!

Давид медленно поднял руку и жестом остановил его оправдания.

— Ты знал, что Виктория пришла в кабинет. Ты знал, что она заблокировала выходы. И ты просто стоял снаружи и ждал, когда моя жена и мой ребенок сгорят заживо.

Аврора посмотрела на Савельева. Раньше она почувствовала бы жалость. Теперь же внутри неё была лишь холодная пустота.

— Ты продал нас за обещания человека, который убивает своих союзников чаще, чем врагов, — сказала она, и Савельев впервые посмотрел на неё. Его глаза расширились. Он не узнавал в этой женщине прежнюю Аврору. — Где сейчас Воронцов?

Савельев затрясся.

— Я не знаю… честно! Он использует промежуточные явки. Но… но есть человек, который знает. Тот, кто координировал финансовые потоки для его бегства.

— Имя, — коротко бросил Давид.

Савельев замялся, его взгляд метнулся к Авроре, и в нем промелькнуло нечто похожее на сочувствие.

— Это… это ваш отец, Аврора Александровна. Соколов. Он не просто помогал. Он был архитектором финансового моста, по которому Воронцов должен был уйти с вашими активами.

Мир вокруг Авроры на мгновение покачнулся. Она знала о предательстве отца, она видела записи, но услышать это здесь, в этом подвале, от человека, стоящего на краю могилы… Это было как удар под дых. Её собственный отец не просто предал — он выстраивал логистику её уничтожения.

Давид почувствовал, как её пальцы сильнее сжали его плечо. Он накрыл её руку своей — ледяной и твердой.

— Ты уверен в этом, Савельев? — спросил Давид, не сводя глаз с предателя.

— У него есть ключи от офшоров на Кипре, которые не попали под «Zero», — быстро заговорил Савельев, надеясь купить себе жизнь. — Воронцов сейчас у него. В загородном поместье в Барвихе. Они думают, что у них есть еще двенадцать часов, пока Интерпол не вскроет резервные каналы.

Давид медленно встал. Каждое движение стоило ему неимоверных усилий, но он не подал вида.

— Марк.

— Да, шеф?

— Савельева — в полицию. Пусть Интерпол забирает его со всеми потрохами. Он свидетель, который нам больше не нужен. Но сначала пусть подпишет полное признание.

— Нет! Вы обещали! — закричал Савельев, когда Марк и еще двое охранников начали отвязывать его.

— Я ничего тебе не обещал, — отрезал Давид, поворачиваясь к выходу. — Я просто сказал, что выслушаю тебя.

* * *

Они снова были в машине. Дождь усилился, превращаясь в сплошную стену воды. Аврора смотрела в окно, видя в отражении стекла свое собственное лицо — осунувшееся, с горящими глазами.

— Мы едем к нему? — спросила она.

— Да, — ответил Давид. — Твой отец сделал ставку, Аврора. Он поставил твою жизнь против золотых слитков. Пришло время показать ему, что ставка не сыграла.

— Давид… — она помедлила. — Что ты с ним сделаешь?

Давид повернулся к ней. В тусклом свете фар встречных машин его лицо казалось маской древнего божества мести.

— Я не буду его убивать, если ты об этом. Смерть — это слишком легкий выход для таких, как он. Я лишу его всего. Имени, чести, денег, свободы. Он будет наблюдать из тюремной камеры, как я по кирпичику разбираю всё, что он строил. Он будет знать, что его собственная дочь — та, кого он считал лишь пешкой — стала его палачом.

Аврора кивнула. Странно, но она не чувствовала боли. Только острую, звенящую ясность.

Поместье Соколова встретило их тишиной. Никакой внешней охраны — отец Авроры всегда полагался на незаметность и электронные системы безопасности. Но для Марка и его группы, снабженных кодами из «Протокола Феникс», эти системы были не сложнее дверного замка.

Они вошли в дом бесшумно. В гостиной горел камин, пахло дорогим бренди и сигарами. Её отец, Александр Соколов, сидел в кресле, изучая какие-то бумаги. Напротив него, в тени, расположился человек, которого Аврора узнала бы из тысячи — Воронцов. Он выглядел помятым, его обычно безупречный костюм был в пятнах, но в глазах всё еще горело безумие власти.

— …мы уйдем через Ригу, Александр, — небрежно говорил Воронцов, прикуривая сигару. — Громов мертв, его девка скоро сойдет с ума от страха и голода в том сейфе. Нам нужно только дождаться…

— Тебе не придется ничего ждать, Воронцов, — голос Давида прозвучал из темноты дверного проема как гром среди ясного неба.

Соколов вскочил, опрокинув бокал. Бренди разлилось по ковру, как кровь. Воронцов замер, сигара выпала из его пальцев. В комнату вошли люди Марка, мгновенно взяв обоих под прицел.

Давид вошел последним, ведя Аврору под руку. Он едва держался на ногах, но его присутствие заполняло всю комнату, подавляя волю присутствующих.

— Давид?! — выдохнул Соколов, его лицо стало землисто-серым. — Но… но нам сказали… взрыв…

— Взрыв был эффектным, Александр, — Давид остановился в паре шагов от тестя. — Но, как видишь, я плохо усваиваю уроки смерти. А вот Аврора… Аврора оказалась отличной ученицей.

Отец посмотрел на Аврору. В его взгляде не было раскаяния — только расчет и лихорадочный поиск выхода.

— Доченька… Аврора, послушай… Это всё было ради тебя! Я хотел спасти тебя от Громова, он же монстр! Воронцов обещал мне, что ты будешь в безопасности!

— В безопасности? — Аврора сделала шаг вперед. Она чувствовала, как внутри неё просыпается та самая «Громовская» сталь. — Ты запер меня в здании, которое собирались взорвать. Ты обнулил мои счета. Ты договорился с Викторией, чтобы она избавилась от меня, как только я отдам коды. Ты врал мне всю мою жизнь, папа.

— Аврора, я твой отец! — вскричал Соколов, делая шаг к ней. Марк тут же преградил ему путь стволом автомата.

— У меня больше нет отца, — тихо сказала она. — Есть только человек, который предал свою кровь ради чужих амбиций. Давид, делай то, что должен.

Воронцов, до этого момента молчавший, вдруг рассмеялся — хриплым, безумным смехом.

— И что дальше, Громов? Ты убьешь нас? Здесь? Ты же теперь под колпаком Интерпола! Ты сам сдал свои счета! Ты теперь никто! Просто больной калека с беременной бабой!

Давид посмотрел на Воронцова с искренним любопытством, как на забавное насекомое.

— Ты так и не понял, Воронцов. Я сдал свои счета. Те, о которых знал мир. Но «Последний аргумент» — это не просто блокировка. Это перемещение. Прямо сейчас все твои активы, все твои тайные фонды, всё, что ты копил годами, перетекает в фонд, которым управляет Аврора. Ты гол, как сокол. У тебя нет ни цента, ни одного