Не отпускай меня... - Елена Алексеевна Шолохова

Но все равно я, не сомневаясь ни секунды, сразу поняла, что это он. Просто почувствовала.

Я тихо приблизилась и остановилась в изножье его кровати. Он лежал на спине, укрытый почти до самого подбородка. Только одна рука покоилась поверх одеяла на груди. С правой стороны соседняя койка пустовала, а с левой кто-то спал. Я шагнула ближе.

В общем-то, я понимала, почему так расстроилась Ася. Это страшно помнить человека одним: сильным, здоровым, красивым, а увидеть совсем другим...

Я вглядывалась в его лицо, пытаясь угадать знакомые черты, и почти не дышала. А внутри меня буквально раздирало от эмоций: это и острое сожаление. И вина, тяжелым комом вставшая в груди. И совершенно непонятное чувство, схожее с тем, когда ты стоишь на краю пропасти и смотришь вниз. И понимаешь, что в любой момент можешь сорваться. И сердце от этого то замирает, то быстро-быстро колотится. Вот и сейчас так было.

Зачем я вообще к нему подошла сама до сих пор не знаю. Зачем стояла рядом, пялилась на него?

Сначала он лежал расслабленный, но затем вдруг заметно напрягся. Словно почувствовал, что на него смотрят. Он даже голову повернул в мою сторону, и я тотчас запаниковала. Чуть не метнулась прочь, но заставила себя остаться на месте.

«Спокойно, сказала себе, он меня не видит, не может видеть».

Однако все равно казалось, что смотрел он прямо на меня. Даже сквозь повязку. А потом спросил немного неуверенно:

— Ася?

Я занервничала еще сильнее. К лицу прихлынула кровь. Потихоньку я попятилась назад.

И вдруг он произнес отчетливо и жестко:

— Это ты.

Не спрашивал, не сомневался, а утверждал.

И в этих двух словах было столько внезапно вспыхнувшей ненависти, что мне стало не по себе. Захотелось сбежать немедленно.

Но я стояла, потрясенно на него уставившись. Как вообще он мог узнать, что это я? Ну не по запаху же.

— Какого черта тебе тут надо? — яростно процедил он.

Рука, что лежала на одеяле, сжалась в кулак, а чуть ниже повязки проступили и заострились желваки. Что ж, он имеет полное право на меня злиться.

Я снова сделала пару шагов к нему, хоть меня и потряхивало от нервного волнения. И теперь встала совсем рядом. Чтобы он смог меня услышать. И чтобы слышал меня только он.

— Я сказать хотела... начала я тихо. — Мне очень жаль, что так вышло. Я не хотела этого. Прости меня, пожалуйста. Я, правда, очень сожалею о том, что случилось...

— Кому нужны твои извинения? — оборвал меня он.

Угол одеяла у него сполз с плеча и теперь свисал почти до самого пола. Я подняла его и стала поправлять, стараясь при этом говорить спокойно.

— Я понимаю, что ты злишься. Но я бы хотела исправить свою ошибку. Я бы хотела как-то помочь. Попробую достать лекарства.

Он вдруг сделал резкое движение рукой, и вот уже его пальцы сомкнулись как стальные тиски чуть выше моего запястья. Я выпустила одеяло и непроизвольно дернулась, пытаясь вырваться, но не тут-то было.

— Какие нахрен лекарства? У тебя бред? Мне от тебя ничего не нужно, поняла? Ни извинений, ни помощи, ни лекарств, ничего. Пошла ты нахрен со своей помощью!

Он дышал шумно и учащенно.

— Отпусти. Мне больно, я снова дернула руку на себя, но он в ответ сжал еще сильнее.

— Зачем ты сюда притащилась? Ты... - он стиснул челюсти, будто очень хотел крепко выругаться на меня, но изо всех сил сдерживался. Впрочем, и без слов его ненависть била словно ударная волна. Так, что внутри всё сжалось. — Не смей даже приближаться ко мне. Никогда не попадайся мне на глаза. Поняла? А теперь пошла к черту!

Грудь его тяжело и мощно вздымалась.

Затем он разжал пальцы и оттолкнул мою руку.

28

Дядя Володя встретил нас с Аськой без особого радушия. Буркнул, что о таких приездах люди сообщают заранее. К нам на выручку пришла бабушка. Она уже старенькая, но слово свое имеет, и нам очень обрадовалась.

— Ты как родню встречаешь? Совсем с ума сошел, Володька? сердито прикрикнула на него бабушка. Ишь, нашелся тут царь! Предупреждать его должны заранее.

— Мама, я никого не гоню, но у меня вообще-то могут быть дела. Это ты у нас сутками сидишь дома и смотришь эту свою Тропиканку. А я вкалываю. Сегодня так вообще не день был, а сплошная нервотрепка. Я только что пришел с работы. Имею право немного отдохнуть?

— Ну и иди отдыхай, деловой! — отмахнулась от него бабушка. — Проходите, девчонки, вы молодцы, что решили нас проведать. Я, как знала, вафельных трубочек наделала с вареной сгущенкой.

Дядя Володя обиделся на нее и ушел в дальнюю комнату.

С отцом он всегда плохо ладил, бабушка говорит. В детстве ревновал, потому что папе, как младшему, доставалось больше внимания. Потом злился, что его заставляли водиться. А сейчас они ссорятся из-за самой бабушки. Я еще в детстве слышала, как дядя Володя попрекал отца за то, что тот «сбагрил мать на него одного». Папа ему возражал: «А куда я ее возьму? На шею себе посажу? Нас пятеро в трех комнатах, а ты один».

Хотя, когда заболела мама, дядя Володя помогал и с лекарствами, и с врачами. Но потом они снова отдалились и общаются только на семейных торжествах и то благодаря бабушке. А то бы, наверное, даже не здоровались при встрече.

После чая я сунулась к нему. Он сидел на диване и смотрел какой-то спорт по телевизору. На мое появление никак не отреагировал.

— Дядя Володя, позвала его я, мне очень нужна ваша помощь.

— Зоя, это не подождет до завтра? — раздраженно ответил он. Я сегодня так вымотан.

Я решила, что обращусь к нему через часок-другой. Пусть немного успокоится. Но чуть погодя, дядя Володя сам меня позвал.

Что у тебя, Зоя?

Я не знала, с чего начать, и выложила ему почти все, лишь упустила некоторые неприглядные моменты. Аська стояла за дверью его комнаты и подслушивала.

— Асин жених? Герой войны, говоришь? Как фамилия?

Гаранин, выпалила она сама, открыв дверь и всунув голову. Алеша Гаранин. Дядь Володя, вы поможете?

— Ладно, завтра созвонюсь с ними, узнаю, что нужно.

— А вот, они мне написали, я достала из кармана бумажку с названиями лекарств.

Ясно. Ладно. В конце недели сможете приехать? Так,