Академия Высших: студенты - Марта Трапная

Сигма смотрела на Мурасаки. Кажется, до нее начало доходить.

– То есть, пока событие не произошло, он случайное? А когда произошло, уже элементарное?

– Тепло, – ответил Мурасаки. – Не совсем так. Но очень тепло. Случайным оно останется и тогда, когда произойдет.

– Тогда так: случайное событие – это когда у него есть разные варианты? Или случится, или нет. А элементарное – это всего лишь один-единственный вариант события. Когда ты спрашивал, что может произойти, когда ты бросишь жетон, я назвала элементарные события. Да? – Сигма даже зажмурилась. Она любила это чувство, когда приходит понимание, как будто в мозгу бегут мурашки удовольствия и то, что казалось беспорядочной путаницей линий, вдруг складывается в стройный узор.

– Да, – серьезно ответил Мурасаки. – Все именно так. Одно случайное событие и три элементарных. И мы с тобой можем честно потратить остальные жетоны.

Свои пять жетонов Сигма истратила неудачно, всего однажды в железную лапу попалось ухо голубого щенка и тут же выскользнуло, едва лапа начала подниматься. Мурасаки оказался немного удачливее. Четвертый, последний, жетон принес ему розовую толстую белку. Мурасаки вынул ее из открывшегося окошка и протянул Сигме.

Сигма помотала головой.

– Прости, но нет.

– Почему? – удивился Мурасаки.

– Что я буду с ней делать? Не люблю бесполезные вещи.

– Хм, – сказал Мурасаки, – я думал, все девушки любят… милые штучки.

Сигма ехидно рассмеялась.

– Все девочки любят милые штучки и влюбляются в Мурасаки.

– Если что, – ровным голосом сообщил Мурасаки, – я тоже умею отвешивать подзатыльники.

– Хорошо, – согласилась Сигма. – Когда-нибудь я с удовольствием на это посмотрю. Как ты кому-нибудь отвешиваешь подзатыльники.

Мурасаки махнул рукой.

– Тебе еще что-нибудь объяснить? Что-нибудь про другие события? Их, знаешь, много всяких бывает.

Сигма отрицательно качнула головой.

– Нет, спасибо, Мурасаки. Я пока дальше не продвинулась. Но если появятся вопросы, обязательно позвоню.

– Только не ночью, – быстро добавил Мурасаки.

– Что так? У тебя занята эта ночь? – Сигма подозрительно смотрела на Мурасаки.

– Да, крепким и здоровым сном.

– А твоему крепкому и здоровому сну не нужна белка? Как знак внимания?

Мурасаки покосился на Сигму. Прикусил губу.

– Смотри, губы откусишь, – назидательно сказала Сигма. – Красивые мальчик без губ, остаются красивыми, но становятся не такими привлекательными, потому что как же с ними целоваться?

Мурасаки фыркнул.

– У меня горло пересохло от объяснений, пойдем купим воды.

Они побрели в сторону одной из «продуктовых» аллей. Мурасаки зажал белку под мышкой, Сигма пинала желудь и обдумывала страшно важный вопрос: поучиться еще сегодня прямо сейчас до ужина, или сделать перерыв, и поучиться вечером, в своей комнате, после ужина? Вон день какой хороший. Погулять бы! Но гулять с Мурасаки – сомнительное удовольствие, а гулять без Мурасаки – Констанция не велит.

– Эй, подождите! Мурасаки!

Мурасаки и Сигма оглянулись. Их догонял парень в синих джинсах и белой футболке. И сам он был белобрысым и белокожим, будто присыпанным мукой. Мурасаки расплылся в улыбке.

– Нави! Привет! Ты уже здесь? Вернулся?

– Привет! – Нави остановился рядом с ними и посмотрел на Сигму. – Я Нави, с четвертого курса.

– А я Сигма, – она запнулась на минутку, – со второго. И я деструктор.

– А я думал, как же вас различать, мы-то друг друга сразу вычисляем, по одежде. Вы куда идете?

Он говорил быстро, будто страшно соскучился по самому звуку своего голоса.

– Хотим попить воды.

– О, нам в одну сторону, я страшно голоден, обед пропустил в столовой, вы не хотите со мной пообедать?

– Спасибо, я обедала, – сказала Сигма.

– А ты? – Нави с надеждой посмотрел на Мурасаки. – О, а что это у тебя за игрушка? Подарок?

– Нет, в автомате выиграли. Хочешь, тебе подарю?

Нави помотал головой.

– Нет, зачем мне розовая белка, Мурасаки, ты головой подумай! У меня увидит ее кто-нибудь, спросит, откуда, и что я скажу? Мурасаки подарил? Что обо мне подумают?

– Что ты любишь мягкие игрушки? – предположила Сигма и получила от Мурасаки толчок локтем под ребро.

– Нет, что похуже, – ухмыльнулся Нави. – Если она вам не нужна, оставьте ее на детской площадке и дело с концом.

– Нет, – хором выкрикнули Сигма и Мурасаки и остановились.

– Ты с ума сошел? – спросила Сигма.

– Ты головой подумал такие предложения делать? – спросил Мурасаки.

Нави растерянно смотрел на них.

– Вы чего, ребята? Что я такого сказал? Классно же, ребенок найдет игрушку, порадуется…

– Ты что, дал бы своему ребенку играть с подброшенной на площадку игрушкой? – тихо спросил Мурасаки.

– Да, конечно, а что такого? Милая белочка.

– А если там бомба? – спросила Сигма.

– Как пример, – поддержал ее Мурасаки. – Кому понадобится подбрасывать игрушки на детскую площадку?

– Да вы психи, – со злостью сказал Нави. – Вы, деструкторы, все психи. Чуть что – сразу думаете о плохом. Бомба в детской игрушке? Охренеть!

– А вы, конструкторы, – процедил Мурасаки, – живете в мире, где нет ни убийств, ни преступлений, да? Не видите дальше своего носа! Ограниченные тупые дураки.

Сигма резко дернула Мурасаки за руку.

– Не заводись. Он не виноват, что конструктор.

Но было поздно.

– Уроды, вы – моральные уроды, надеюсь, вы это понимаете! Зачем я только к вам подошел! – Нави сплюнул, развернулся, и зашагал прочь.

Сигма мрачно смотрела ему вслед. Мурасаки улыбнулся.

– Не расстраивайся. Привыкнешь. Даже я уже привык. На первом курсе у нас такого не было. А на третьем начались проблемы. Кто уроды – мы или они.

– Конечно, они, – сказала Сигма, вытащила белку из-под локтя Мурасаки и швырнула в урну. – Ну, может, и не совсем уроды. Но глуповатые – это совершенно точно.

Мурасаки с грустью посмотрел на белку.

– Выкидывать-то зачем? Хорошая же белка. И не твоя, между прочим. Вот выигрывай сама себе игрушки и разбрасывайся ими!

Сигма подошла