Английская жена - Эдриенн Чинн

Сэм покачал головой.

– Пока ничего. Воздушное пространство открыли только сегодня, но из Гандера вылетать пока никому не разрешили. В лучшем случае придется подождать еще пару дней, однако, учитывая обстоятельства, это займет минимум неделю. Ты не беспокойся, у меня товарищ там работает, как только наступит ясность, он сразу сообщит.

– Спасибо. – Софи выглянула в окошко, из которого открывался вид на церковь Святого Стефана со сверкающим в лучах утреннего солнца шпилем. – Поверить не могу, что через несколько дней буду в Нью-Йорке. Тут такая тишина. Просто невероятная.

– Должно быть, скукотища для таких, как ты.

Софи хмыкнула. Да кто он такой, чтобы судить? Он вообще меня не знает. А мне какое дело до него? Да никакого. Совершенно. Я скоро уеду отсюда, и мы вообще никогда больше не увидимся.

– Мне никуда не деться от Harvey Nichols или Neiman Marcus. – Она провела ладонью по плавным изгибам и впадинам деревяшки на токарном станке. – Не похоже, что это для лодки.

– Это не для лодки. – Сэм налил в кружку кофе из кофеварки, стоящей на столе под одним из окон. – Будешь кофе? Правда, здесь только черный. Холодильника нет.

– А он не отравлен?

Сэм усмехнулся:

– Не отравлен. Точно тебе говорю.

Он налил кофе в другую кружку и протянул ее Софи. Та сделала глоток, поморщившись от горечи, и кивнула на станок:

– А ты что делаешь?

Сэм поставил кружку, подошел к возвышавшемуся посреди мастерской холму, покрытому полосатым пледом, и откинул угол. Софи увидела два кресла с замысловатыми изогнутыми спинками, необычных и очень современных.

– Ого, ничего себе, Сэм, они чудесные! Можно присесть?

– Конечно, я для этого их и делал.

Софи села на кресло и провела пальцами по изогнутому подлокотнику.

– Тетя Элли говорила, что ты делаешь мебель, но я даже не думала, что такую. Такую потрясающую!

– Мне иногда помогает Эмметт. На самом деле я этим занялся лишь благодаря ему.

– Кто у тебя их покупает?

– В основном туристы из Сент-Джонса. Флори выставляет их в своем магазине. Но иногда я отправляю готовые изделия в Торонто и Монреаль, – ответил Сэм и, пожав плечами, добавил: – Это же просто мебель.

– Это не просто мебель, Сэм! Твои работы можно выставлять и в Нью-Йорке, и в Бостоне. Да где угодно! Дизайнеры интерьеров с ума бы посходили от них.

– Да ладно.

– Правда-правда. Я архитектор, так что знаю, о чем говорю. И я лично с удовольствием заказывала бы у тебя такую мебель для своих проектов.

– Ты архитектор?

– Да. И в Нью-Йорк лечу на собеседование в архитектурное бюро Ричарда Нивена.

Сэм аж присвистнул:

– К Ричарду Нивену? Это круто!

– Ты его знаешь?

– Ты еще спроси, знаю ли я «Битлз», – рассмеялся Сэм.

– Точно.

– Я же строил дома в Бостоне, когда жил там, так что очень много слышал о Ричарде Нивене.

– Элли рассказывала, что ты жил в Бостоне, – серьезно проговорила Софи. – И о несчастном случае. Об Уинни. Мне очень жаль, Сэм. Это ужасно. Очень тебе сочувствую.

– Да. – Сэм кивнул и потер лоб. – Да, ужасно. Я сюда вернулся только ради Бекки. Мне казалось, так будет правильней. Ей нравится у бабушки Элли и Флори.

– А тебе? Должно быть, непросто после жизни в Бостоне?

– В смысле, вдали от огней большого города? Ну, поначалу было трудновато, но эта земля… Она прорастает в тебя. И теперь для меня нет места лучше, чем это побережье. Оно во всех смыслах какое-то очень чистое, не испорченное. Только сейчас я понял, что такое здешняя природа.

– Наверняка, – пожала плечами Софи. – Но это же так далеко от цивилизации. В том смысле, что приезжать сюда, конечно, здорово, но здесь нет моего привычного латте на обезжиренном молоке, да и привычной кофейни нет.

Сэм снова рассмеялся:

– Жить вдали от большого города не так уж и плохо, принцесса Грейс. Здесь наконец можно хорошенько подумать.

– Тетя Элли переживает, ей кажется, ты начинаешься о чем-то беспокоиться.

– О, она тебе так сказала? Нет, совсем наоборот. Чтобы ни о чем не беспокоиться, я купил мотоцикл. И если хочу сбежать от каких-то проблем, сажусь на него и качу вдоль берега. Иногда один, иногда с моими бойцами-байкерами. – Сэм замолчал и внимательно посмотрел на Софи, сделав несколько глотков кофе. – Ты должна попробовать, пока не вернулась обратно в свой Нью-Йорк.

Что? С чего это? После того, как он высокомерно и холодно обходился с ней все это время?!

Тут у Софи зазвонил мобильник, и она, поставив кружку, еле выудила его из заднего кармана джинсов.

– Прости, Сэм, это из Нью-Йорка.

– Нет проблем.

– Да? – заговорила она в трубку, отвернулась от Сэма и подошла к окошку. – Да, конечно, Джеки, я понимаю. Когда он улетает в Токио? Девятнадцатого? Поняла. Мое собеседование восемнадцатого. Ясно. Я выберусь отсюда. Конечно. Да, внесите, пожалуйста, нашу встречу в расписание. Двух часов достаточно. Да, понимаю, конечно. Спасибо вам за звонок. – Она убрала мобильник обратно в карман и взглянула на Сэма. – Звонили из офиса Ричарда Нивена. Я должна быть у них на собеседовании восемнадцатого, иначе вылечу из игры. Сэм, я должна как-то попасть в Нью-Йорк. От этого зависит все мое будущее.

Глава 18

Холкхэм-бич, Норфолк, 21 июня 1941 года

Элли отложила альбом для рисования и угольный карандаш и откинулась на теплую мягкую дюну. Вдалеке в море вместе с Джорджем, Чарли и Томасом плескалась Дотти. Они помахали друг другу. Если наклонить голову и прищуриться, колючая проволока, натянутая вдоль песчаного пляжа Холкхэм-бич, исчезнет. Элли прикрыла глаза и подняла лицо навстречу солнцу. Его лучи пронизывали влажную кожу, и чернота под плотно сомкнутыми веками становилась ярко-малиновой, точно свежий ягодный сок. Где-то среди зарослей болотной травы между сосновыми лесами и дюнами в неподвижном воздухе трещали сверчки.

Элли разбудили холодные капли, как будто внезапно пошел дождь. Но это был всего лишь Томас. Он выбежал из воды весь мокрый, плюхнулся рядом на песок и взял ее альбом. Элли попыталась перехватить его, но Томас держал альбом крепко и уже перелистывал страницы.

– Отдай!

– Погоди, дай посмотреть. Ты хорошо рисуешь.

– Это не рисунки, а так, ерунда. – Ей все-таки удалось схватить альбом, но Томас не выпускал его из рук.

– Почему ты не хочешь показывать?

– Потому что я не художник. Я училась в художественной школе, но бросила. После Рути… после того, как она…

Томас аккуратно закрыл альбом и вернул его Элли.

– Прости. Ты права. Это и правда не мое дело. Я просто хотел посмотреть.

– Зачем? – Элли прищурившись смотрела на него сквозь солнечные блики, прикрыв глаза ладонью, как козырьком.

Томас сидел, опираясь на локоть, песок прилип к его мокрой руке, точно рукав. Серые глаза внимательно следили за Элли. Кожа от