Английская жена - Эдриенн Чинн

надо мной? Я сам в них не верю, но большинство наших говорят, что феи – это ангелы, которые упали с небес, но были изгнаны из ада, и тогда они поселились на Скалах – мы так называем Ньюфаундленд, – потому что им там понравилось. Так что, если отправишься там в лес за ягодами или еще за чем-нибудь, не забудь что-то надеть наизнанку. Это собьет фей с толку, и тогда они к тебе не прицепятся. И боже упаси надеть что-нибудь зеленое, если не хочешь нажить от них неприятностей!

– Ты шутишь?

– Я-то шучу, но там ты можешь встретить стариков в шляпе или куртке наизнанку. Вот они не шутят. И никогда не выходят на улицу без булки или хотя бы кусочка хлеба в кармане, чтоб задобрить фею, если она им вдруг встретится.

– А вы суеверны.

– И на это есть причины. На земле больше нет ни одного даже близко похожего места. Иногда с моря на сушу наплывает туман и лежит там как плотное облако. В такие дни все затихает. Не так, как сейчас здесь, иначе. В такие дни кажется, будто вокруг тебя со всех сторон вата. Мягко, тихо и влажно. Только с моря доносятся странные звуки, будто фонтаны бьют.

– И кто издает эти звуки?

– Говорят, русалки.

– Русалки? – Элли даже закатила глаза.

– На самом деле это киты.

– Они подходят так близко к берегу?

– Не просто подходят! Они любят там танцевать! Однажды мы вышли с отцом на лодке и увидели, как неподалеку танцуют примерно пятьдесят горбачей. И я сразу осознал свою ничтожность рядом с ними! Точно тебе говорю, это надо было видеть!

– Мне даже слышать это страшно.

– О нет, Элли Мэй, они просто танцевали.

Элли потерлась щекой о китель Томаса.

– Что нам делать, Томас?

Тот положил подбородок на ее фуражку.

– Все зависит от тебя, девонька.

Она слегка отстранилась и выпустила руку Томаса, глядя ему в глаза сквозь ночную мглу.

– Что ты хочешь сказать?

– Никогда не думал, что встречу тебя, Элли Мэй. Не кого-то как ты, а именно тебя. Я вижу тебя во сне. Хочу просыпаться рядом с тобой.

Сердце у Элли чуть не выпрыгнуло из груди.

– Но мы не можем, Томас, это грех.

– Я хочу жениться на тебе, Элли Мэй.

– Ч-что?

– Ох, погоди, я идиот!

Томас опустился в траву, встав на колено перед Элли.

– Согласишься ли ты стать той, рядом с которой я буду просыпаться каждое утро и засыпать каждый вечер? Ты выйдешь за меня замуж, Элли Мэй Берджесс? У меня пока нет кольца, не сердись, пожалуйста, но я обещаю, девонька, что куплю тебе самое лучшее кольцо в Англии! – С этими словами он перекрестился и поцеловал большой палец. – Клянусь!

Сердце Элли колотилось так, что она едва могла вздохнуть. Лицо Томаса мягко освещали сияющие звезды. Все ее существо, каждая клеточка тела кричала: «Да, Элли, скажи да!» Но как же?.. А сестра?.. Она отыскала в библиотеке карту Северной Америки, чтобы получше рассмотреть Ньюфаундленд. Этот остров даже не был частью Канады. Размером не больше Ирландии, только на другой стороне Атлантики. За много-много миль отсюда. В другой вселенной. Она не может бросить свою семью! Больше никогда не увидеть папочку? Не сердиться на Дотти за то, что та таскает ее помаду? Поселиться там, где не будет ни одной знакомой души, кроме Томаса? О чем она только думает!

– Я не могу выйти за тебя, Томас, – проговорила Элли, опустив голову. – Прости меня. Не могу.

Глава 21

Типпи-Тикл, 14 сентября 2001 года

Софи с трудом отворила скрипучие ворота кладбища. Элли передала ей лоскутную сумку, где лежало все для рисования, протискиваясь между створок, – когда-то они были выкрашены в черный, а сейчас совсем проржавели. Следом пролезла и Софи. Пожелтевшая трава облепила побитые дождями и ветром надгробия, бежавшие по пологому склону к узкому заливу, который тут называется Тикл. На другой его стороне церковь Святого Стефана упирала в самое небо свой сверкающий шпиль, точно перст. Софи и Элли остановились, глядя на раскинувшийся внизу океан, перебиравший серебряные блики утренних солнечных лучей, сквозь которые изредка вскидывались китовьи фонтанчики и рвались к берегу крики чаек.

– Как здесь чудесно, тетя Элли, – проговорила Софи, делая несколько снимков.

– Чудесно. Я частенько приходила сюда, когда Томас еще был жив. Пряталась тут от своей свекрови Агнес. Она это место обходила стороной. Говорила, тут полно фей, которые могут выбраться из могил и утащить тебя в ад только за то, что ты тревожишь мертвых.

– Никогда не слышала о таких феях, – рассмеялась Софи.

– Да уж. Тут всегда верили в фей. А Эммет так и вообще считает, что они существуют. Агнес заразила его этими сказками, когда он был еще совсем маленьким. Причем их феи вовсе не такие, как у Диснея, и совсем не похожи на Динь-Динь из «Питера Пэна». Здешние феи могут любому заморочить голову, увести в лес ребенка, зачаровать своими песнями или напустить еще какого колдовства, если ты вдруг в одиночестве окажешься в их лесу или поле.

– Какого колдовства?

– Агнес как-то рассказывала, что собственными глазами видела заколдованного мальчика. Из его раны вместе с кровью выходили рыбьи кости, обломки веток и жуки.

Софи даже передернулась от омерзения.

– Кошмар какой.

– А я всегда любила фей. Благодаря им все кладбище было в моем распоряжении. – Элли показала на старую деревянную скамейку под невысоким кедром у ворот. – Вот. Тут я обычно и сидела.

Они опустились на обветренное сиденье, Элли достала из сумки угольные карандаши, пастель и два блокнота.

– А теперь давай попробуем нарисовать эту церковь.

Софи взяла карандаш и, прищурившись, посмотрела на сверкающий шпиль.

– Не думаю, что вспомню, как это делается. Я уже давно ничего, кроме строительных чертежей, не рисовала.

– А ты не думай, просто позволь своим глазам и рукам сделать это. Доверься им.

– Попробую. Все равно ничего не получится.

После нескольких набросков Софи поняла, что, даже если у нее и был хоть какой-то художественный талант, он давно покинул ее, и перевернула страницу. Солнце ласково целовало ее лицо, легкий бриз взъерошивал сухую траву, точно мать – волосы своего ребенка. Глубоко вздохнув, Софи заскользила карандашом по белому листу, позволяя ему самостоятельно прокладывать себе путь. Чтобы обозначить внешние стены церкви, она нажимала чуть сильнее, линии получались широкие, основательные. Там же, где должны быть окна и двери, она едва касалась бумаги самым кончиком. Встряхнув рукой, чтобы избавиться от напряжения, она наклонилась над рисунком и начала покрывать его штрихами, укладывать на небо пролетающие облака. И вдруг