Английская жена - Эдриенн Чинн

почувствовала, как разум затихает: рисование успокаивало ее, как ничто иное, с самого детства, с той поры, когда она изображала свою кошку, уютно свернувшуюся калачиком возле камина. То домашнее задание оказалось для нее последним. Больше она никогда так не рисовала. Софи вспомнила об этом, намечая линию каменистого берега залива. Стоял холодный декабрьский день. Воскресенье. Щеки нагрелись от камина, по радио наверняка звучало что-то незатейливое, какие-нибудь старые песенки, которые так любил ее отец. На кухне звякала посуда – мать пекла что-то для женского института. Это был тот редкий момент идиллии, когда в непростых отношениях ее родителей царило перемирие.

Перевернув страницу, Софи начала рисовать церковь заново. На этот раз линии получились четче, бьющиеся о скалы волны – мягче, длинные пряди травы вокруг старых надгробных камней – свободнее. Она меняла силу нажима, чтобы передать разные эффекты, и вспоминала о том, что потеряла так давно и даже успела позабыть: о той, прежней, Софи, которая больше всего на свете любила рисовать и которую она упаковала поплотнее и убрала с глаз долой, точно старое пальто.

– Что скажешь? – Софи протянула рисунок Элли.

– Это прекрасно, Софи. Ты отлично чувствуешь перспективу. Почему ты бросила рисовать?

Софи вздохнула, закрыла блокнот и положила его на колени.

– Мама хотела, чтобы я сосредоточилась на карьере. Думаю, потому, что она сама отказалась от занятий музыкой, когда вышла замуж за отца, и очень злилась из-за этого. Бедный папа… Они часто ругались. Точнее, она все время ругалась, а он просто принимал это. – Софи взглянула на тетю. – Ты знаешь, что она была беременна, когда они поженились?

Элли кивнула:

– Знаю. Твой отец писал мне.

– Но потом случился выкидыш, и мама оказалась в западне. Так она называла свой брак. Западней. Но, как истовая католичка, никогда не развелась бы. Поэтому решила сделать папу своим проектом и продвинуть его на самый верх социальной лестницы Нориджа. И ей это удалось, да еще как. А потом, после десяти лет брака, она внезапно опять забеременела. – Софи покачала головой и улыбнулась. – Должно быть, это случилось во время одного из их перемирий. Родилась я. И настал мой черед стать ее проектом.

– А что ты сама? Была замужем?

– Нет. Да и зачем мне это? Ведь я всю жизнь наблюдала, как брак делал несчастными моих родителей. Я хотела крепко стоять на ногах и ни от кого не зависеть. А искусство – не слишком надежная сфера для этого. Папа считал, что стоит попробовать, но мама категорически противилась. Она хотела, чтобы я была финансово обеспечена, и говорила, что правильная, – Софи пальцами показала кавычки, – что правильная карьера обеспечит мне свободу. И она была права.

Элли кивнула:

– Да, полагаю, брак нужен не всем. У меня, когда я встретила Томаса и решила покинуть Британию, даже вопроса не стояло. Он сделал мне предложение в средневековом замке в Норидже и подарил чудесное кольцо в стиле ар-деко. Правда, я не знаю, где оно, потеряла его когда-то вместе с обручальным.

– Как жалко!

– Да. Я бы с радостью отдала их Бекке. – Элли перевернула страницу блокнота и начала рисовать море. – Ты могла бы сделать карьеру в искусстве, Софи. Многим удается.

– Наверняка. – Софи пожала плечами. – Эта мысль быстро испарилась. Я не хотела становиться ни врачом, ни адвокатом, но, поскольку хорошо рисовала, мы с мамой решили, что можно заняться архитектурой. Единственной проблемой была математика. Мне она давалась с трудом, но архитектору без нее никак. Бедный папа, мама заставляла его оплачивать все мои летние курсы математики и репетиторов. Но в конце концов я поступила в университет Манчестера на архитектурный.

– И как? Тебе нравилось там учиться?

– Очень. Особенно я любила некоторые дисциплины, творческие. И вообще я усердно занималась и окончила с отличием, нашла хорошую работу в Лондоне, начала с самых низов, дослужилась до старшего архитектора компании, после чего ушла в свободное плавание. Мне тогда только исполнилось тридцать. А шесть лет назад я выиграла тендер на проектирование павильона «Миллениум». Новость разлетелась по всему миру, мне позвонили из компании, которая подбирает персонал для ведущего Нью-Йоркского архитектурного бюро. Как раз туда я и летела на собеседование, когда самолеты развернули и посадили в Гандере. – Софи раскинула руки в стороны. – И вот я здесь.

– Боже, Софи, ты всю жизнь работала! Но ты счастлива?

– Ну, я не жалуюсь.

– Ты не жалуешься? – Элли приподняла бровь.

– В общем, да, я счастлива.

Элли кивнула:

– Хорошо. Очень важно быть счастливой. Ну или хотя бы довольной. Я не уверена, что сама знаю, что такое счастье.

– Ты разве не была счастлива, когда приехала на Ньюфаундленд? Мама была уверена, что ты здесь беззаботно порхаешь в ромашковых полях вместе с мужем и сыном.

Элли захохотала. Ее смех был теплым и хрипловатым.

– Порхаю в ромашковых полях?! Даже не представляю, как это!

– Она однажды так сказала отцу.

– Знала бы Дотти! – Элли вздохнула и убрала за ухо выбившуюся на ветру прядь. – Мне было очень трудно. Иногда хотелось сесть на первый попавшийся корабль и сбежать отсюда обратно, вернуться вместе с Эмми домой в Англию. Мы совсем не ладили с матерью Томаса. Она изводила меня. Но даже при всем желании я не могла сбежать, у меня совсем не было денег. К тому же я любила Томаса. Он был очень хорошим человеком. – Элли перевернула очередную страницу блокнота и повернулась в сторону домов, растянувшихся вдоль берега. – Лишь забеременев Уинни, я поняла, что никуда отсюда не денусь. А после смерти Томаса… – Она вздохнула, глядя на океан. – А после смерти Томаса жизнь продолжалась. День за днем, год за годом. Конечно, я мечтала вернуться домой. Но когда мне исполнилось сорок четыре, в моей жизни внезапно появилась Флори. И вот тогда я поняла, что этот остров и эти скалы – мой дом. И я этому очень рада. – Элли улыбнулась. Глаза ее были такими же серо-голубыми, как океан, раскинувшийся у нее за спиной. – А теперь, когда на нас свалилась ты, Софи, моя семья стала полной. Так что я точно могу сказать, что счастлива.

– На-ка вот, Бекка, девонька, – проговорила Флори, кладя на стол буханку хлеба и терку, – забирайся на стул и начинай натирать сухари.

– Что вы готовите? – спросила Софи, положив в карман мобильник. – Помочь вам?

– Конечно, помочь, голуба. На ужин будут спагетти с фрикадельками в томатном соусе. Мясо в холодильнике, остальное все в кладовке.

– Ладно.

Софи открыла дверь кладовой. Спагетти с фрикадельками, что может быть проще? Отварить спагетти, разогреть соус, обжарить фрикадельки.

На кухню она вернулась