Сладкое создание - С. И. Вендел

Вскоре Молли поняла: больше всего дом любил заботиться о своих обитателях. Он постоянно искал способы помочь — открывал перед ней двери, перекрывал кран, если она забывала, и даже успевал вскипятить чайник к ее приходу на кухню. Дом предугадывал ее нужды раньше, чем она сама их осознавала.

Однако между ними существовало одно недопонимание.

Каждый вечер дом настойчиво открывал дверцы гардероба и сундука у подножия ее огромной кровати с балдахином. И каждую ночь Молли упрямо отказывалась убирать туда свои вещи. Ее одежда мялась, а на дальней стороне кровати скопился беспорядок из вещей, которые она не удосужилась вернуть в сумки.

Дом выражал недовольство скрипом, а ящики то и дело открывались, будто подчеркивая: ее вещам место здесь.

Но это было не так.

Размести она свои вещи в этих ящиках, и это значило бы… что они стали частью дома. Что она стала его частью.

А она ею не была.

Неважно, как дом скрипел ей в ответ. Неважно, как его хозяин смотрел на нее через разделочный стол с немым вопросом в глазах.

Молли не собиралась оставаться.



Однако это не мешало ей заводить друзей. С домом она быстро нашла общий язык и уже через несколько дней почувствовала: хотя он вряд ли выберет ее, а не Аллариона, но хотя бы не станет лгать.

Как ни странно, дом оказался удивительно простодушным.

Сидеть, скрестив ноги на кровати, и болтать с ним было… уютно. Зная, что на любой вопрос получишь честный ответ.

— Для тебя не странно, что в тебе живут фэйри и единорог? — спросила Молли, стараясь скрыть любопытство, ковыряя заусенец. Неизвестно, сработала ли уловка — да и нужна ли она была вообще.

Ответа пришлось ждать долго. Только через мгновение она вспомнила: отсутствие реакции означает «нет». Дом давно не отвечал отрицательно.

— Значит, не странно… — пробормотала она. — А Алларион тебе нравится?

Ящики открылись и закрылись три раза подряд, и Молли не смогла сдержать улыбки.

— Значит, «да». Но… — она сделала паузу, — ты бы любил его, даже если бы не обладал сознанием?

Без малейшего колебания последовала новая серия щелчков.

Да, да, да, отвечал ей дом.

Сердце Молли болезненно сжалось. Ответ был таким искренним, таким прямым…

Она облизала губы и задала вопрос, которого боялась больше всего:

— Могу ли я ему доверять?

На этот раз пауза затянулась. Дом скрипел, а Молли замерла, перестав дышать.

Комната будто сжалась — казалось, дом сам затаил дыхание, склоняясь к ней. Молли вцепилась в подушку на коленях, изо всех сил стараясь не шевелиться.

Ящик открылся и закрылся дважды.

Да.

— Ты уверен?

Открылся и закрылся.

— Он желает мне зла?

Тишина. Нет.

Она резко выдохнула.

Что ж, судьба. Это должно было успокоить, но… можно ли доверять самому дому?



Хотя общение с разумным домом и было увлекательным, Молли вскоре устала от затворничества в спальне. В последующие дни она осмеливалась выходить все дальше, теперь внимательно прислушиваясь к предостережениям дома.

Алларион воспользовался возможностью и провел долгожданную экскурсию, с гордостью показывая парадный атриум с изогнутой мраморной лестницей, бальный зал с узорчатым паркетом, оранжерею с витражными окнами и влажным воздухом, винные погреба с десятками бочек и сотнями бутылок в зеленом стекле, ледник, кладовые и помещение для хранения провизии.

Южное крыло почти целиком состояло из служебных помещений. Молли поразило, сколько людей должно было здесь жить — лишь чтобы обслуживать одну знатную семью. Масштабы, конечно, не шли в сравнение с замком Дундуран, но все равно впечатляли.

С таким количеством обитателей в прошлом… неудивительно, что дом радовался новым жильцам? даже если это всего лишь человек, фэйри и единорог.

Алларион показывал ей свои многочисленные проекты, подробно объясняя, как сейчас чинит кровлю, а затем займется полом в кабинете на втором этаже — вернее, создаст пол для кабинета.

— Не могу же я позволять прекрасным дамам проваливаться сквозь перекрытия. Это попросту дурной тон, — произнес он с тем, что она приняла за добродушие. Даже усмехнулся. Хотя улыбка и смягчила холодноватый оттенок его кожи и резкие черты лица, ее эффект был ограниченным — особенно когда обнажались те самые устрашающие клыки.

Молли невольно застыла, разглядывая их, прежде чем вспомнить о приличиях. Она ответила сдержанной улыбкой, живот по-прежнему сжимался от тревоги, пока он водил ее из комнаты в комнату.

Дело было не в том, что он казался опасным, или что ей категорически не нравилось, как он настаивал на том, чтобы они шли под руку — скорее, она подсознательно ожидала, что за каждой дверью скрывается новый ужас. Трупы прежних хозяев. Подземелье с другими купленными барменшами. Или даже целое стадо единорогов с алыми глазами.

Несмотря на доброжелательность дома, в еще не отремонтированных помещениях царила зловещая атмосфера запустения. В нетронутых уголках воздух был спертым и затхлым, но Аллариону даже не приходилось предупреждать ее — у Молли и без того не возникало желания задерживаться в этих забытых местах.

Тем не менее, пока он водил ее по дому, она старательно запоминала все пути и назначение каждой двери. Она твердо намеревалась сбежать при первой возможности, прихватив с собой что-нибудь в качестве компенсации за пережитое. Однако, кроме ее спальни и кухни, комнаты практически не имели мебели. Ее покои были роскошно обставлены, но совершенно лишены украшений — не было даже вазы, чтобы стащить.

Не то чтобы она действительно верила, что он хранит все ценности в неком тайнике. Все-таки он фэйри, а не дракон.

Однако с каждым днем Молли все яснее понимала: отсутствие декора — это то, что Алларион твердо намерен исправить. Просто… сначала хотел узнать ее мнение.

Все началось с простого вопроса: не хочет ли она цветов на кухне.

— Конечно, — ответила она, помешивая сегодняшнее рагу, — цветы украсят любую комнату.

Он тут же исчез, словно она послала его на подвиг за ее благосклонность, и вскоре вернулся с охапкой живокости. Синие и лиловые соцветия он расставлял с тщательностью художника, наполняя оловянные кувшины и керамические кружки.

Молли молча наблюдала за ним, доедая обед, и не могла скрыть любопытства. К составлению букетов он подходил с той же сосредоточенностью, что и к починке крыши, или упражнениям с мечом, или любому другому делу. Неотрывный взгляд, полная поглощенность процессом — казалось, идеальное расположение каждого цветка стало его единственной заботой.

Интересно, на что еще способна такая концентрация…