Чужая жена. Развод не устраивает! - Наталья Ринатовна Мамлеева

Важно было не только вливать магию, но и контролировать эмоции. Понимать, ради чего я это делаю. Дар Мортаны был своеволен и специфичен, но я успел хорошо его изучить более чем за пятнадцать лет использования.

Время шло. Душа не откликалась. Черное, мертвое тело, словно прошло не пятнадцать минут с момента смерти, а более тридцати… но этого не может быть! Мой артефакт был точен. Такой имелся у короля и у принцессы. Жаль, что я попросил носить их после смерти наследника, возможно, принца бы тогда удалось спасти, будь на нем такой же артефакт.

— Лориан, неужели?.. — Мелисанта начала всхлипывать.

Мою руку внезапно обожгло — в месте татуировки Мортаны. Шипя, я отдернул руку. Свет погас. Божественный знак был очевиден, чтобы его не понять с первого раза.

— Мортана против, — прошептал тихо с горечью, — слишком часто я возвращал его из-за грани. Прости, Мел. Даже я не всесилен.

Всхлипы позади усилились. Мел прижалась к моей спине и сминала кулачками тренировочную куртку. Капли слез стекали по ней, пока я сидел неподвижно, сгорбившись и чувствуя не просто надвигающиеся перемены, а лавину.

— Простите, ваше высочество, — повторил еще раз, и в этот момент приблизился целитель.

Он зафиксировал время смерти, а после накрыл тело короля белой тканью. Мел расплакалась еще сильнее. Я отстранился и оставил принцессу на попечение Силвана. Сам же отправился в зал советов — необходимо активировать артефакт для внеочередного созыва.

Помимо этого я отправил магического вестника Кайну и Рейгару Ниагре — он уже должен был прибыть в столицу, и я бы хотел видеть его как можно скорее.

Кайн прибыл быстро. Поклонился и приготовился слушать.

— Свяжись с главой безопасности и предоставь мне полный отчет о том, что происходило во дворце. Мне нужно понять, точно ли смерть его величества была естественной.

Да, Мортана сама запретила его воскрешать, но… что если прошло все-таки больше пятнадцати минут?..

На миг в глазах Кайна мелькнуло удивление и следом за ним — скорбь, но он быстро спрятал эмоции.

— Будет исполнено, ваше светлейшество.

Когда я вернулся в королевскую спальню, Мел уже всхлипывала тихо. Но едва увидев меня, начала рыдать.

— Скоро прибудут советники, — известил я Силвана.

— Её высочество лучше увести, — прошептал целитель и отдал мне пузырек с успокаивающим. — Я ей уже дал отвара, но это в случае, если ей станет хуже.

Я кивнул. Подхватил Мелисанту на руки и унес из этой комнаты — она не сопротивлялась, с отцом она уже успела проститься, теперь целитель сделает все необходимое.

Соберет коллегию для засвидетельствования, встретится с Советом и изложит им причины смерти, а после статс-дама займется проводами его величества в последний путь. Мел продолжала сминать куртку кулачками, пока я нес её по коридору. Не выдержав, она стукнула меня.

— Как ты не смог?! Как?! Ты ведь всесильный!

— Я не всесильный, Мел, — откликнулся спокойно. — Никто не всесилен. Только богини.

— Но почему?! Почему Мортана против нашей семьи?!

— Не Мортана против, Мел, а люди, что пытаются уничтожить ваш род. Мортана лишь соблюдает принципы законов мироздания. И, возможно, запретив мне возвращать его величество, она оказала нам всем услугу. Нам не ведомы замыслы богов.

Но принцесса не слышала. Она продолжала рыдать у меня на груди, пока я не внес её в комнату и не переместил на кровать. Я поставил пузырек на тумбочку.

— Я позову фрейлин…

— Нет, останься. Побудь со мной еще немного.

Я нахмурился. Время еще было. К тому же мне было жалко принцессу. Она отстранилась и легла на кровать, думая о чем-то своем. Я смотрел в окно. Теперь все изменится.

Прошел час или около того. Время близилось к полуночи. Мне необходимо быть к этому времени дома. Следует позвать фрейлин. Они смогут успокоить и поддержать её высочество…

— Лориан, не уходи, — прошептала Мел и схватила меня за руку, когда я попытался встать. — Ты мне нужен.

Сердце сжалось. Мне было её жаль. Она словно младшая сестра, вот только Элина меня ненавидела, а Мелисанта… боготворила. Мне не хватало всегда той теплоты и доброты, которую проявляла её высочество. Я искренне хотел её оберегать.

Но сейчас, видя, как она смотрит на меня, я осознавал, что причиню ей больше боли, чем хотел. Она должна смотреть на меня не здесь и не так. Не в её спальне и не влюбленно. Мел облизала пересохшие губы. Её глаза раскраснелись от слез, как и щеки, но лицо при этом выглядело бледным.

— Не уходи, прошу тебя. Останься со мной… этой ночью.

Я сглотнул. Сел рядом с девушкой и провел ладонью по её волосам — не перебирая пряди, а наоборот, приглаживая их, словно я вел разговор с маленькой девочкой.

Странная ассоциация, но такая верная. Волосы Авы мне хотелось приводить в беспорядок, хотелось видеть её растрепанной — картина яркая, страстная и лишь для меня. Но Мелисанта… её мне хотелось причесать, нарядить как фарфоровую статуэтку и держаться вдали, наблюдая за её счастьем.

— Мел…

— Знаю, ты всегда держался отстраненно! — воскликнула она горячо и обхватила мою ладонь своими, прижимая к своей щеке. — Но я больше так не могу. Я хочу за тебя замуж, Лориан. Ты единственный способен меня спасти.

— Мел… — вновь попытался я, но принцесса меня не слушала.

— Хватит благородства, Лориан! Ты должен меня спасти! — она распахнула глаза и подалась вперед. — Во дворец вечером прибыл принц Эскарии — я не могла не принять его. Чудовищное совпадение… он будто знал, когда отец отойдет в мир иной — я бы и его заподозрила в смерти, если бы нам с тобой целитель Силван еще утром не сообщил, что отец в любой момент может отойти в мир иной… Лориан, его высочество воспользуется этим и надавит на совет, чтобы жениться на мне, понимаешь?! Идем в храм Шаардан сейчас, обвенчаемся тайно…

— Время Шаардан до заката, — напомнил я, и принцесса прикусила губу.

— Тогда идем сразу утром! Он не посмеет делать предложение сейчас, а вот утром… мы уже будем обручены!

Она посмотрела на меня с надеждой, а я молчал. Смотрел и молчал, чувствуя себя настоящим мерзавцем. Её высочество нахмурилась, начиная догадываться, и немного отстранилась.

— Извините, ваше высочество, — я сделал акцент на официозе. — Я не смогу взять на себя бремя власти