Тень за спиной - Марианна Красовская

заместителем, когда хан куда-то уезжал. Сейчас Хариз был в Славии. Он захотел научиться строить речные суда, резонно полагая, что по реке торговлю вести легче. Таман был с ним согласен и, хотя Хариз был нужен ему в Степи, препятствовать ему не стал. Брат был консервативен, многим новшествам противился, но если уж чем-то увлекался - к цели своей стремился неудержимо. В этом они были похожи.

Кроме Хариза, Таман выбрал в помощники двух младших,  Исхана и Сафи - сообразительных, верных и легких на подъем. Один из них отвечал за посевы - буквально не вылезая с полей и дамбы, второй жил в новом городе.

Следить одновременно за делами и непоседливым сыном было сложно, но неожиданно интересно. У мальчишки была сотня вопросов: а как делают молоко? А почему рис растет в воде? А откуда течет река? А почему облака белые? Таман понятия не имел, как отвечать и пытался что-то придумать, но получалось откровенно плохо. Спустя какое-то время оказалось, что Аяза завораживает строительство. Он мог целый час сидеть и смотреть, как строители возводят стены домов, а уж когда ему позволили играть с песком и камнями - его и вовсе со стройки было не утащить. Волей неволей хану пришлось чаще приезжать в Ур-Таар.

Первый город начали строить, разумеется, у реки и по правилам больших славских городов: с широкими прямыми улицами, расходящимися от центра - ханского дворца. Сейчас уже Таману не казалось подобное расположение удачным. Он понял, что дворец надо было проектировать не таким большим и ближе к реке. Но переделывать что-то было уже поздно, да и затратно. Пусть остается всё как есть.

Пока же степняки жили как и сотню лет назад - станами. В одном стане могло быть от десятка до трех сотен шатров, и все в стане были родней. У каждого стана свой арын (глава) - не всегда самый старый или мудрый, но, безусловно, сильнейший. Все арыны подчинялись хану. Все при первом же требовании выставляли воинов и делились припасами. Все платили десятую часть прибыли. Кто чем: конями ли, шерстью, мясом. У кого ничего не было - отдавали сыновей и дочерей. Юношей хан отправлял на сельскохозяйственные работы или, если они были достаточно сообразительными, обучал. Девушки становились женами или наложницами верных людей. Это сильно смахивало на работорговлю, но хан не спешил искоренять старые традиции. Рано. И без того он запретил мужчинам брать в жены и наложницы женщин младше их больше чем на двадцать лет. Он знал, что зачастую богатые старики выкупают у родителей совсем юных девочек - порой даже тех, у кого еще не шла кровь - просто для развлечения. Хотя число жен было ограничено, наложниц мужчина обычно брал столько, сколько хотел. Раньше, когда много мужчин погибало в стычках и военных действиях, это было правильно: женщина в Степи сама себя прокормить не может, а если мужчина берет на себя заботу о ней, она расплачивалась своим телом. Больше предложить ей было нечего. Но межстановые стачки закончились еще при Шуране, подмявшем под себя все разрозненные и воюющие между собой роды, а войны с соседями не было четверть века. Можно сказать, Таман всю сознательную жизнь жил в мирной Степи и мечтал, чтобы так было и дальше. Что степняки с луками и саблями могли противопоставить тяжелой галлийской коннице или славским магам? Пожалуй, только внезапность. Разумеется, у него было войско в три сотни всадников. Но этого было не просто мало, а очень мало. А набирать больше людей значило оторвать их от ремесла и семьи. Конечно, каждый мальчик его народа умел сражаться. Каждый учился стрелять. Через год Аяз будет самостоятельно сидеть в седле, через два - получит свой первый лук. В десять - выберет оружие. Но обучением детей занимались отцы и деды - по большей части не воины. Стрелять умел каждый, верхом ездили даже женщины, а вот с холодным оружием дело обстояло гораздо хуже. Самого Тамана учил дед - один из великих воинов. Учил долго, почти всю жизнь. Но, признаться, ученик ему достался неусердный, норовящий сбежать к книгам, к лошадям, к торговцам. Поэтому хан намеревался предотвращать войну всеми силами - последний из тех, кто мог выстоять в бою против галлийского мечника, покинул этот мир почти пять лет назад.

Степь Таману сегодня напоминала старую змею со сломанными зубами. Испугать она может, но подойди ближе - и увидишь, что сил у нее нет. Если продолжать в том же духе - их соседи быстро раскусят ситуацию и всё - прощайте, пастбища, прощайте, соленые озера. Немного спасало ситуацию то, что наследник, сын славского государя, был почти ровесником и добрым другом Тамана. И, разумеется, живые еще кнесы, заставшие последнюю войну, не горели желанием снова столкнуться со степняками.

Истерика - а хан осознавал, что по-другому назвать его поведение, когда Милослава ускользнула из его рук, сложно - неожиданно сослужила добрую службу. Оскорбленный подлостью Тэлке, Таман сгоряча наговорил славскому государю много лишнего и заявил, что славцев на своей территории более не потерпит. Государь внял его негодованию. В его памяти тоже жила война. Кнес Градский по прозвищу Тэлке, некогда желанный гость в стане Шурана, а затем и Тамана, был отлучен от двора и изгнан из столичных кругов. Ни хан, ни государь к военным действиям были не готовы.

Чем дальше славцы от степи - тем меньше они знают о ее слабости. Они видят только то, что им позволяют: да, ходят слухи о городе - строители всё же из Славии. А вот про новые посадки, о том, что в Степи активно развивается земледелие - ни сном ни духом. Плуги и бороны частью куплены через цепочку подставных лиц, частью сделаны самостоятельно. Поставки древесины и камня лично согласованы с Велеславом - наследником государя. Он отпустил часть материалов в долг: хотел подарить, но Таман не желал быть кому-то должным.

Велеслав ему нравился. Удивительно спокойный и терпеливый молодой человек не стеснялся называть его другом. Они сошлись на любви к лошадям, потом выяснилось, что оба учились во Франкии. Однажды Велеслав написал Таману письмо, в котором спросил совета по разведению коней, Таман ответил... завязалась переписка. У Велеслава был сын старше Аяза на несколько лет. Теперь Таман писал Велеславу, спрашивая, как правильно воспитать мужчину. Не то, чтобы ему действительно нужен был ответ, но государев сын оказался единственным человеком, с которым он мог говорить на равных - не по всем вопросам, конечно; да