Отцы подруг для булочки - Бетти Алая

Глава 27

Иван

Подбросив Иру, я быстро еду в клуб к своему другу. Мы со Степаном давно знакомы. Он никогда не проявлял какого-то неправильного внимания к моей дочери, а теперь что-то сломалось.

Уля. Надеюсь, Сева там разберётся. Я не могу дочку оставить в таком состоянии. Паркуюсь и направляюсь в пустой клуб.

Он ещё закрыт, внутри лишь менеджеры, уборщики. Здороваюсь, меня тут знают, и направляюсь к Степану. Нам предстоит серьёзный разговор. Звонит мобильный Сева.

— Да, — сразу беру трубку. — Что там у вас?

— Ну, как тебе сказать, ты Катюху нашёл? — спрашивает он.

— Нет ещё, а что?

— Это она слила все родителям Ульяны и спряталась. Видимо, поняла, что напортачила, — сердце ухает где-то в висках Катя моя, Катя. Но зачем?

— Хорошо, — отрезаю и отключаюсь.

Без стука, захожу в кабинет, Степан сидит за столом и курит, поднимает на меня задумчивый взгляд.

— Я зол, — складываю руки на груди.

— Вижу, — опускает сигарету в пепельницу. — Выпьешь?

— За рулём, где она? У тебя?

— Пойдём, только веди себя прилично, Ваня.

— Это я сам решу, — рычу, понимаю, что если Стёпа сделал что-то с моей дочерью по стене его размажу.

Друг усмехается, затем идёт к двери в дальней части кабинета, я следую за ним внутри спальня, шикарная, с большой кроватью, балдахином, алыми простынями, и на этой кровати спит моя дочь.

— Я тебя прикончу, — рычу, хватая друга за грудки. — Что ты сделал?

— Ничего, — спокойно говорит. — Она пришла в клуб, напилась, начала танцевать, к ней пристали какие-то утырки, и мне пришлось вмешаться. Тут мне в пору спрашивать Ваня, где ты шляешься, пока твоя дочь в полном раздрае, — отпускаю его, зарываюсь пальцами в волосы. — Она сказала кое-что ещё, — тихо произносит Стёпа. — Что хотела лишь помочь тебе, что-то бормотала про измену, лучшую подругу и Всеволода. Я совершенно ничего не понял, — гляжу на Катюшу, нам определённо нужно поговорить, она в коротком клубном платье одетая тушь потекла.

Но её губы, они все опухшие. Значит, ничего Степана, это лишь секса касается.

— Ты её любишь? — вдруг спрашиваю друга, тот пристально смотрит мне в глаза.

— Я не умею любить, — усмехается. — Забирай дочь, ты ей нужен.

Он уходит обратно в кабинет, я же приближаюсь и легонько тереблю Катюшу за плечо, дочь что-то бормочет.

— Подъём, пьянчужка. Поехали домой.

— Стёпа, — она зовёт не меня.

С каких пор моя малышка перестала быть маленькой? Вот вроде бы ещё недавно она пряталась от меня под столом на кухне, а теперь лежит и зовёт мужика какого-то. Я не злюсь на неё. Сам должен был взять ответственность и сразу все рассказать.

— Папа, — Катя распахивает глаза, резко садится на постели. — Что ты здесь делаешь? — сразу надувает губы, оттягивает своё короткое платье, усаживаюсь рядом.

— Прости, — тихо говорю. — Что довёл до этого. Я виноват перед тобой, Катюш!

— Нет, — она закусывает губу. — Это я виновата. Но я видела Ульяну с дядей Севой. Что это значит? Пап, объясни, пожалуйста. Я вот вроде видела, и все логично, но не верю до конца.

— Мы любим вашу подругу, оба любим, — тихо говорю, глаза дочери становятся как два блюдца. — Влюбились той ночью, когда вы заливали измену её бывшего, алкоголем. Она тогда спальни перепутала и ворвалась к Севе. Мы тоже были не совсем трезвые.

— Но Уля, она же девственница, как и я, — Катя краснеет. Какой же она все-таки ребёнок.

— Уже нет, но речь не о том. Катя, то, что ты позвонила её матери. Зачем?

— Я думала, она повела себя аморально, — всхлипывает. — И изменила тебе с дядей Севой.

— То есть ты не увидела проблемы в том, что твоя подруга со мной встречается? — выгибаю бровь. — Тебя возмутила измена?

— Ну, — она заламывает пальцы. — Знаешь, за эти дни ты сильно изменился, стал таким активным и весёлым. У тебя даже морщины разгладились.

— У меня были морщины? — хмурюсь.

— Пап, — фыркает дочь. — Ты не то слышишь, что надо, — ухмыляюсь. — И я подумала, что тебе будет очень больно, решила сообщить родителям Ульяны, чтобы они с ней поговорили. Потому что сама я не смогла бы, — она закусывает губу, глаза Кати наполняются слезами. — А потом не выдержала, Ире сказала, а она меня отругала. Я так сильно испугалась и пошла

— К Степану, — выдыхаю.

— Я знаю, что он не пара мне пап, — всхлипывает дочка. — Но меня так влекло к нему, не могла сопротивляться этому, но теперь он чётко дал мне понять, что я его не интересую, — на губах Кати появляется горькая ухмылка. — И я попробую забыть его, точнее, для меня он просто останется другом отца, не больше, и вообще учиться нужно, а не гулять по мальчикам. Поехали домой, мне нужно извиниться перед Ульяной. Я подвела её.

— Ты хорошая девушка, Катя, — обнимаю дочурку. — И обязательно встретишь того, кто сделает тебя счастливой.

— Или тех, — хихикает.

— Нет уж, — отрезаю. — Я должен быть уверен, а двое это…

— Нормально? — хитро прищуривается.

— Подловила, — начинаю щекотать хулиганку.

— Нет, мне и одного хватит, — дочка с грустью смотрит на дверь. Блять, Стёпа, вот набить бы морду, да не за что.

Мы уезжаем, Катя сдержанно благодарит моего друга за помощь и обещает впредь обходить его клуб стороной. Я знаю, как ей тяжело. Она ведь влюбилась, что греха таить, моя малышка, если бы я мог помочь, но не могу. Катя должна пережить это влечение и идти дальше. Жизненный опыт, мать его.

— Пап, — уже в машине, говорит дочь. — Отвези меня к Уле прямо сейчас, я хочу извиниться.

Глава 28

Ульяна

Через полчаса мне удаётся выплакаться, глаза все красные, на душе гадко. Я не ожидала, что мама и папа примут наши отношения с радостью, но это… Они просто уехали, оставили меня. И что мне теперь делать? Сева все это время молчит, гладит меня по голове.

— Ну что, отвела душу? — подмигивает.

— Они ненавидят меня, — всхлипываю.

— Это не так. Они любят тебя, милая. Просто у некоторых людей очень серьёзные принципы. И чтобы их сломать, нужно время. Твоя семья примет нас, надо просто подождать.

— А если..

— Никаких, если… Они у тебя неравнодушные, любящие. Все будет хорошо, я клянусь тебе, — он так уверен, в моих родителях гораздо больше, чем я. На миг становится стыдно. Получается, я не доверяю маме и папе. Верю в то, что меня могут бросить.

— Поехали домой. Ты в этой дыре не останешься, — он целует меня, затем