Измена. Добейтесь меня заново - Tommy Glub

Судя по напряжённому лицу Севы, он продумывает свою ложь. Очередную, сложную и липкую ложь, которая уже паутиной обвила все наши отношения. А сейчас он дополнит и…

— Я изменил Виолетте, — произносит неожиданно Сева, да так уверенно, что даже я замираю. Мужчина напряжённо смотрит мне в глаза, а после на свою мать, которая ахает и хватается за сердце.

— Как это? — отзывается моя мама. — Севушка… Почему? Почему ты так поступил?

— Ма, — мой бывший муж встаёт из-за стола и отходит к окну. — Я просил не трогать Виолу, — говорит негромко он, рассматривая в окне город. Он не закуривает. Напряжён и зол, но словно… На самого себя зол. Я с трудом сглатываю ком в горле.

— Прости, — отвечает за всех его отец. — Я… Мы хотели разобраться, почему у вас произошёл конфликт, — Александр говорит неуверенно и сбивается даже.

— Зачем? Мы взрослые люди, а не пятилетние дети.

— По поведению так не скажешь, — мой отец сглатывает. Подходит ко мне и целует меня в макушку. — Поговорите. Мы сегодня заберём малых. Успокойтесь, поговорите и вместе придите к одному выводу без истерик и скандалов. Без эмоций.

— Мы всё обговорили, — чувствую, как на этих моих словах пальцы отца на моих плечах сжимаются сильнее. Ну, в любом случае, они могут уйти, и я просто выгоню Всеволода.

Говорить нам не о чём.

Пока я убираю после ужина, попрощавшись с малыми, Сева провожает всех из квартиры. Родители не многословны, словно ещё пару дней точно будут переваривать всё, что только сегодня узнали. Мне казалось, что будет легче, когда они узнают о его изменах. Но легче не стало.

Из-за того, что мы остаёмся в квартире наедине, меня начинает потряхивать. Не то от злости, не то от паники. Потому я бросаю мыть посуду и сажусь на подоконник, приоткрываю окно и дышу свежим воздухом. Внизу вижу, как родители рассаживаются по машинам, усадив в кресла детей. Вероятно, они поедут к моим, потому что там малышам легче засыпать — привычнее и комфортнее.

— Вилу… — слышу хриплое.

— Уходи.

Я поворачиваюсь, неожиданно замечая, что он довольно близко стоит. Около стола, всего в паре метров от меня.

— Мы можем… Не разводиться. Можем жить отдельно… Или в одном, нашем, доме, но в разных спальнях… Или…

— Жить и уничтожать собственные жизни ради детей? — я хмурюсь. — Ты, Сев, даже представить не в состоянии, что я к тебе чувствую. Я не знаю, как это можно… Простить.

— Ну, переспи тоже с кем-то! С тем парнем, которого я видел в тот день, к примеру. Он ведь был тем самым, твоим первым, — кажется, у него крик души, иначе он никогда бы такого не предложил. — Ты рассказывала.

— Как и то, что он меня тоже предал, — отвечаю я. — Сев…

Не успеваю договорить. Муж оказывается совсем близко и, не дав мне вырваться и сбежать, быстро впивается в мои губы поцелуем, почти вгрызаясь в них. Несмотря на то, что в мыслях тут же всплывают те самые воспоминания, меня накрывает его родной и, до сильной боли в груди, любимый запах. Он всегда пахнет сумасшедше вкусно. Настолько, что порой я хочу не отрываться от его кожи, слизывая каждую капельку пота и ловить его стоны. О, я помню, как он умеет стонать. На пике удовольствия, когда нас обоих уносит ураган куда-то высоко-высоко и не нужно больше ничего… Только он и никто более.

Это так меня дезориентирует, что я пропускаю момент, когда приоткрываю губы. Мужчина громко и шумно втягивает воздух носом, перехватывает меня за талию, резко прижимает к себе, углубляя поцелуй и усиливая напор. Словно он хотел этого несколько лет, хотя прошло совсем немного времени…

Внутри меня всё горит. Несправедливостью, горечью и болью, я чувствую по щекам обжигающие кожу слёзы, почти через силу прижимаю его к себе ближе, отвечаю на поцелуй и вызываю уже второй стон у бывшего мужа.

Он отстраняется от моих губ, опускается к шее, беспорядочно целуя, шепчет что-то, но так неразборчиво… Мне и всё равно, потому что я хочу сосредоточиться на своём возбуждении и физически ощутить его. Я не хочу ничего чувствовать . Но я хочу его. Словно ураганом меня в первые же секунды сносит, и теперь мне нужен выход. Я хочу его. Забыться в нём, утопить всё свою горечь и боль хотя бы на время…

Очень отдалённо слышу дверной звонок. Подумав, что это вернулись родители или что что-то случилось с детьми, я быстро толкаю мужа. Он тоже слышит звонок, но только сильнее меня придавливает, шепча и стирая мои слёзы:

— Хоть конец света, Вилу, мне всё равно… Пожалуйста, не останавливайся… — горячо шепчет он.

— Это могут быть родители… Дети, Сев, — шепчу в ответ не менее хриплым голосом, чем у него.

Бывший муж быстро отстраняется и идёт в прихожую. Я — за ним, едва поправила одежду и справилась с дрожащими коленками.

— Ты? — Сева удивлённо смотрит на стоящего за порогом Адама. С букетом шикарных роз, с улыбкой, которая предназначена мне. Севу лишь на секунду осматривает странным, изучающим взглядом.

— Ты? — хмыкает Адам, и раздражённо ведёт плечом. — Барсик, привет. Я к тебе, — уверенно произносит.

Секунда на раздумья. После всего, что только произошло со мной и Севой, мне необходим своеобразный якорь, чтобы не поплыть дальше по течению. В данном случае, третий не просто не лишний. Он жизненно необходим.

Обхожу почти бывшего мужа и затягиваю Адама внутрь квартиры, забирая цветы.

— Заходи, Адам. Ты вовремя.

— Я бы так не сказал, — Сева дёргает носом.

— Значит, я действительно вовремя, — усмехается Адам, разуваясь и проходя за мной. И я точно слышу тяжёлый вздох Севы, после которого он идёт следом за нами.

Глава 11

Никогда не думала, что когда-нибудь окажусь с двумя бывшими в одной квартире. Раньше даже мысль об этом привела бы меня в ступор. А сейчас… Не знаю, что делать. Есть какая-то решимость внутри, но непонятно, на что.

Несу цветы на кухню и наполняю вазу водой. Вдыхаю запах шикарных цветов и зажмуриваюсь. Это мой любимый сорт роз. Мало того, что они за несколько минут распространяют свой неповторимый и свежий аромат по всей квартире, так ещё и радуют глаз. Вдвойне приятнее, ведь Раевский до сих пор помнит, что мне нравятся именно они.

Сердце стучит где-то в пятках, пока мужчины располагаются на кухне вместе со мной.