Куй Дракона, пока горячий, или Новый год в Академии Магии - Татьяна Михаль

Всё это я выговариваю на одном дыхании.

Мужчина делает кислую мину и отвечает:

— Да, познакомимся здесь, так как это самое большое помещение во всей академии.

Данный факт меня не радует.

— Адепты постарались ещё до моего появления в академии. Когда вступил в должность, зал уже был таким… интересным. Средства имеются, но не всё так просто. Бюрократия хуже любого монстра, вам ли не знать, Снежана Михайловна. Ваш мир пример процветания бюрократии и коррупции.

С последним не могу не согласиться, увы.

— Необходимо собрать огромный пакет документов, пройти миллион согласований, получить разрешения на каждый шаг, начиная от цвета и количества досок для пола, заканчивая толщиной полотна для занавеса. Получив разрешения далее необходимо найти и привлечь бригаду, у которой есть разрешение делать ремонт в учебных заведениях. Академия – специализированны объект и никто не имеет права просто взять и навести тут перепланировку, ремонт и так далее. На каждое действие нужно получить бумажку.

Как всё сложно.

— И у вас нет связей сверху, чтобы всё это дело ускорить? — усмехаюсь я. Что-то слабо в это верится.

— Есть, — улыбается он вдруг. — Для начала решил понять, насколько всё реально или нереально продвинуть, не привлекая связи.

Я фыркаю и выношу вердикт:

— Можете сразу переходить к делу, то есть к связям. Уверяю вас, эрхалл, если будете добиваться доброго дела честностью, после длительного пустого общения с бюрократами, в вас проснётся желание убивать! Вам всегда будут говорить, что не хватает справки о наличии всех справок. Что-то вроде такого. Понимаете?

Дракон невесело рассмеялся.

Я решаю добавить масла в огонь.

— У меня подруга есть, она хирург, оперирует животы, аппендициты там, холециститы и прочее. Как-то в разговоре о бюрократии она отметила, что после её утомительного хождения по кабинетам чиновников в течение двух лет по поводу оформления земли, если бы ей на операционный стол попал кто-то из этих нелюдей, она забыла бы клятву Гиппократа и не прооперировала бы этого чинушу, а расчленила.

И на этой позитивной ноте раздаётся звонок. Уроки закончились.

И буквально в течение десяти минут актовый зал заполнился учениками и преподавательским составом.

Пока все занимают места, ругаются, издают смешки и не гнушаются весьма грязными выражениями, я стою за кулисами.

Эрхалл меня позовёт, когда все явятся и угомонятся.

Через дырку в занавесе я рассматриваю толпу и мрачнею.

Это были не дети. Это шпана, хульганьё обыкновенное.

Возраст самый разный – двенадцатилетки и старше.

Самым взрослым ученикам на мой глазомер уже шестнадцать, если не семнадцать лет. Здоровые такие детины, богатыри с такой рожей, что впору заикой стать.

Морды у всех уголовные.

Кстати, девочки выглядят не лучше.

Атас. И как с такими отпетыми и отбитыми малолетками работать?

Да они меня в этом зале и прикопают!

* * *

Ректор несколько раз хлопает в ладоши и усиленным магией голосом, произносит:

— Адепты ИАМБИ! Прошу минуту внимания! У меня для вас новость!

Так, он ведь говорил, что магия в актовом зале запрещена и опасна. А сам тут магией балуется…

Мне что же, кое-кто в уши заливает?

Пока я размышляю над этой загадкой, детки, тем временем мрачно умолкают и со злым страхом во взглядах смотрят на своего ректора.

В глазах их пылает бунтарский огонь.

Я так и ощущаю, как помещение наполняется юношеским протестом и нежеланием слушать взрослых.

Отлично просто.

Мы с ними определённо «найдём» общий язык. Точнее будет сказать, они подробно расскажут и возможно даже покажут, куда мне следует идти с новогодней вечеринкой.

— Чё вам от нас надо? — недобрым тоном сквозь стиснутые зубы шипит здоровый парень.

Ему не хватает спортивного костюма, семок в руку и картонки возле ободранной стенки. Ну, ободранных стен тут полно, локация идеальная.

Голова у парня лысая, рожа зверская.

Руки накаченные и сложены на груди.

Мышцы бугрятся, жилы натянуты от напряжения и желания броситься в драку.

Блин, это адепт?

Да это машина-убийца!

— Зачем нас вызвали в этот отстойник, а? — кривит губы симпатичная блондинка и её тут же за плечи приобнимает этот лысый детина.

Очень колоритная парочка.

— Собрание из-за сломанного дерьмособирателя? — по-хамски рявкает тощий, нескладный ещё, но уже высокий пацан. Ему идеально бы в баскетбол играть. — Не надо на нас всё валить! Мы сами хотим узнать, кто сломал канализацию! С утра отливать на улице пришлось!

Девушки тут же подняли вой и гвалт, что они не умылись и в туалет на улицу бегать им совсем не понравилось. Особенно, когда за ними подглядывают эти адепты идиоты!

Ну просто классика.

— Почему всегда и во всём виноваты адепты?! — рявкает шпана помладше. — Это не мы! Это старшие группы!

— Преподов проверьте!

— Тишина! — просят их умолкнуть те самые преподы, которые сбились в отдельную стайку подальше от перевозбуждённых и злых подростков.

— Задолбали со своей тишиной!

— Не надо нам рты затыкать!

— А ну умолкли! Живо! — рычит на них высокий и статный мужчина в чёрном костюме и чёрном плаще, лицо у него острое, хищное. Похож на ворона.

Немного гул стихает.

На мгновение всего, а потом…

— Поскорее бы выбраться из этой тюрьмы…

— У нас законная перемена! Почему мы должна тратить своё свободное время здесь и сейчас?!

— Свободы! Хотим свободы!

Вся толпа подростков начинает скандировать о свободе.

Мне хочется закрыть лицо руками.

Безнадёжно даже начинать с ними разговор.

— Да умолкните вы, исчадия бездны! — рычат на них преподы. Так же злые, как и сами дети.

Похоже, это заразно. И я тоже могу стать такой же дёрганной, злой и ненавидящей весь мир. Хотя… кажется, я уже такая.

После очередного замечания и приказной просьбы всем заткнуться, адепты лишь сильнее звереют.

Они напрочь забывают, что ректор попросил минуту внимания, начинают горланить, как стадо бешеных гусей.

Ещё и толкаются, пинают друг друга.

Девушки от парней не отстают.

Одна рыжая бестия парню в ухо кулаком заезжает, он бедолага покачивается и едва не падает. Глаза в кучу, рот от удивления приоткрывается.

Но он тут же берёт себя в руки и хватает девчонку за нос и тянет вниз, вот-вот оторвёт ей выступающую часть лица.

Она противно верещит и пинает его по коленкам. Нос спасён.

— Да ладно, — вздыхаю