Зараза, которую я ненавижу - Ксюша Иванова

ответ на мои мысли, вижу на противоположной стороне улицы, на которую выхожу со двора, вывеску над входом «Ломбард». Ну, знак судьбы не иначе!

Перехожу дорогу. Захожу.

За перегородкой в окошке виднеются две склонившиеся надо столом головы с одинако седыми волосами.

Пока иду в их сторону, вытаскиваю из ушей подаренные Воронцом серьги.

— Твой Семён, Фимочка, ничего не смыслит в камнях, — заявляет одна из старушек.

— Не делай мне смешно, любезная Валюша, — абсолютно без смеха говорит другая. — Мой Симеон занимается скупкой и перепродажей исключительно золота и серебра. Ему камни твои без надобности!

— Камень в этом перстне — это благородный черный опал. Его цена достигает 4000 американских долларов!

— Американских доллАров? Я дико извиняюсь, но где мой Симеон этот опал продавать будет?

Мне приходится прокашляться, чтобы на меня обратили внимание.

— Шо такое? — дородная дама с похожей на седой одуванчик химией, выглядывает в окошко.

— Вот, — кладу перед ней серьги. — Хочу продать.

При виде моих сережек — тяжелых, массивных, из чистого золота без всяких там камней, глаза дамы прямо таки округляются от восторга.

— Послушай сюда, Валюша, вот это, я понимаю, карат, а ты «опал-опал»! Тут чистого весу грамм на сто будет!

— За сколько возьмете?

Та, которую зовут Валюшей, неожиданно выезжает из-за стойки на инвалидном кресле.

— Деточка, — ласково говорит мне. — У тебя случилось что-то?

И от сочувствия в её взгляде, а может, от её тона ласкового, или просто потому, что мне хреново, очень хреново сейчас, я не могу сдержаться и начинаю рыдать, закрыв лицо руками…

— Я думаю, — задумчиво говорит Валюша. — Что в данной ситуации им двоим, Ясе и Никите, просто нужно поговорить.

Я начинаю отрицательно крутить головой. Поговорить? Да ни за что!

— Да, Яся, да! Выяснить отношения. Спокойно. Без всяких глупостей. Бегать от него всю жизнь с ребёнком невозможно. Послушаешь, чего он хочет. А дальше будем исходить из этого. Розочку мы ему, конечно, не отдадим. И тебя обижать не позволим. Но, как говорится, врага надо знать в лицо… Ну, в смысле, надо понимать, что у него в голове.

Да что тут понимать? В голове Воронца бабы, развлечения и разврат! Ничего человеческого. А ребёнок ему без надобности. И не о чем нам больше разговаривать.

Я буду себя вести так, словно его не существует. И посмотрим, насколько хватит его терпения.

28 глава

— А давайте сделаем аукцион — ну, типа розыгрыша призов? Загадку загадали, кто угадал, тому и вручается то, что загадано? Гости это любят. Особенно когда напьются.

— Капли в нос накапать метко

Можно с помощью…

— Пипетки. Да-да, именно…

— Детский сад какой-то, — качает головой Воронец, как будто что-то понимает в свадьбах.

Я молчу, сидя в уголке. Наблюдаю.

В этот раз попросили не обычный классический сценарий, а свадьбу в стиле девяностых и чтобы не похоже на других было. Вот мы и мудрим, пытаясь придумать такое, чтобы в интернете не встречалось.

Я не смотрю в его сторону. Потому что вчера решила для себя свести контакты до минимума. Да, пусть он узнал, что Розочка — его дочь! Пусть! По сути, что это меняет?

Ничего. Как поступить дальше, я решу, когда увижу первые шаги Воронца. Решаем проблемы по мере их возникновения, как говорится.

Не смотрю на него. Но…

Каким-то шестым чувством ощущаю, как наглая Лерка, ни на секунду не присевшая за время нашего «мозгового штурма», как любит говорить босс, в который уже раз тормозит возле Воронца.

У меня, видимо, где-то на виске уже появился третий глаз. И видит этот глаз следующее:

Вот она остановилась. Вот рука скользнула по его плечу. Вот коснулась кромки его уха. Вот взьерошила волосы.

Он поднял голову вверх и улыбнулся!

Кобель.

Хотя… Может, это и к лучшему? С Леркой замутит и забудет напрочь и обо мне, и о Розочке.

Подзывает ее. Она склоняется к нему, заливисто смеясь. У, коза!

Он что-то шепчет ей на ушко.

Смех резко прерывается, Лерка смотрит на него как-то странно и отходит в сторону.

Что он ей сказал.

Обмениваются довольными взглядами.

Ну, судя по этим взглядам, точно не просил убрать от него руки!

Это не моё дело. Это не моё дело. Это не моё дело.

Но не работает эта мантра ни фига! Меня на части разрывает от злости и ревности! И хочется Воронцу надавать пощечин, а Лерке выдрать её патлы!

Но это же бред, да? Мы с ним — чужие люди…

— Ты согласна, Ясь? — Золотарёв под столом кладёт руку мне на колено. Видимо, в прошлый раз до него не дошло, что в эти штучки, вроде секса по службе, я не играю.

Вздрагиваю от неожиданности, и хочу снять его руку, но…

Во-первых, что он там спрашивал?

А во-вторых, ловлю взгляд Воронца! Ох, как сладко отмщение! Что бы он там не замышлял с Леркой, на руку Золотарёва смотрит так, словно с удовольствием вырвал бы её с корнями!

И я решаюсь.

Ну, а что? Ему, значит, можно, а мне теперь даже нужно!

И накрываю своей ладонью руку босса. И даже переплетаю наши пальцы.

Золотарёв нежно сжимает и с готовностью начинает наглаживать тыльную сторону моей руки большим пальцем.

Воронец зеленеет, как будто у него живот прихватило! Это так приятно, что я даже расплываюсь в довольной улыбке.

— Я-я-ааась! — второй раз зовёт Золотарёв, отпуская мою руку и снова укладывая свою ладонь на ногу, только уже не на колено, а гораздо выше!

Мы так не договаривались! Впрочем, мы никак не договаривались! И какого хрена, вообще? Хочется вскочить и свалить подальше от него — он всегда делал подобные вещи, пытался трогать, намекал, предлагал, но при этом, стоило сказать твёрдое «нет», отставал и на некоторое время терял интерес.

Че делать?

Хватаю его кисть, не давая ей двигаться вверх. Стягиваю. Укладываю на скамейку между нами.

Что они там обсуждали? Не слышала ничего!

— Давайте чаю попьем? — Лаванда срывается в маленькую комнатку, где у нас что-то типа кухни, спасая меня от необходимости отвечать на вопрос, которого я совсем не слышала.

Встаю и сбегаю за ней.

Лаванда включает чайник и, уперевшись ладонями в столешницу небольшого кухонного столика, устало опирается на него, опустив плечи.

Только тут замечаю, что на ней лица нет.

— Лава, что-то случилось у тебя? — обнимаю за талию.

Вздрагивает, как будто не слышала, что я пошла следом.

— Нет-нет, всё нормально, — но звучит это совсем даже не нормально.

— Ты не заболела?

— Нет, Ясь, я