Нищенка в академии драконов 2 - Анжелика Янчевская

Отец выпрямился, его взгляд стал ледяным, непроницаемым, как броня древних драконов.

— Но запомни, Радон, в любом случае ты вернёшься на правильный путь. Я больше не потерплю этого позора. Мой сын не будет мыть полы, как последний слуга, унижая имя, за которое наши предки проливали кровь.

Я смотрел на отца, и в моих глазах боролись отчаяние и нарастающий гнев. Я понимал, что отец не шутит. Это был ультиматум. И от моего решения зависела жизнь Меллины.

Я сжал кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Моя драконья сущность рвалась наружу, готовая бросить вызов, расправить крылья и сжечь всё вокруг драконьим огнём. Но я сдержал её. Ради Меллины. Потому что её жизнь стоила любой цены. Даже такой.

— Я… — мой голос дрогнул, но затем стал твёрдым, почти металлическим, словно в эту секунду что-то во мне сломалось, что-то умерло, уступив место холодной решимости, — я согласен.

Отец кивнул, на его лице не отразилось ни тени сочувствия. Только холодное удовлетворение победителя, который умело разыграл свою партию, загнав противника в угол, откуда нет выхода.

— Я знал, что ты сделаешь правильный выбор, сын, — он произнёс это тем же тоном, каким много лет назад хвалил маленького меня за успехи в магии. — Разум и долг всегда должны преобладать над эмоциями.

Он неторопливо подошёл к столу, налил себе бокал вина из хрустального графина — тёмно-рубиновая жидкость переливалась в свете камина, как кровь. Он не предложил вина мне — маленькая деталь, подчёркивающая, что я всё ещё не заслужил прощения, что мне ещё предстоит доказать свою преданность роду.

В коридоре меня встретил обеспокоенный дядя Гарет. На его лице было искреннее сочувствие, но я прошёл мимо, не заметив протянутой руки. Сейчас я не мог позволить себе слабость. Я должен был собрать остатки своих сил для последнего, самого страшного испытания. Я должен был найти в себе силы разбить сердце той, ради которой готов отдать свою жизнь.

13

Застоявшийся воздух лекарского крыла был пропитан горьковатым запахом целебных трав и острой ноткой лечебных препаратов. Я стоял неподвижно у стены, лишь желваки ходили под кожей от напряжения. Моё тело, привыкшее к драконьему пламени, текущему по венам, хранило внешнее спокойствие, но внутри бушевала буря. Страх за Мелли тяжелым камнем лежал на сердце, но я не позволял ему отразиться на лице. Креги не выставляют свои слабости напоказ.

Проходящие мимо помощники магистра Эвертона старались не встречаться со мной взглядом. Правильно делали. Я был не в том состоянии, чтобы терпеть их любопытство. Перед глазами стояло лицо Меллины — белое, как полотно, с тонкими черными прожилками, змеящимися по вискам. Точно такими же, я видел в зеркале, когда сам находился на грани. Одно и то же заклятие. Один и тот же почерк.

Ее болезнь не была случайным совпадением. Слишком много совпадений в последнее время. Слишком много странных взглядов ректора Драгонхарта, направленных на Мелли. Слишком много интереса к простой адептке с необычной магией.

Дверь кабинета магистра Эвертона отворилась резким движением. Я выпрямился, скрестив руки на груди. Мой отец, лорд Харвин Крег, вышел с каменным выражением лица, которое было его обычной маской. Идеально отглаженный камзол, гордая осанка, ни единого лишнего движения. Но в его взгляде я заметил что-то новое — удовлетворение, холодное и расчетливое. Как у хищника, чья многоходовая охота увенчалась успехом.

— Я свою часть сделки выполнил, — произнес он тоном, не терпящим возражений. — Её жизнь вне опасности. Теперь твоя очередь, Радон. Помни о нашем уговоре.

Я встретил его взгляд, не отводя глаз. Пусть видит, что я не сломлен, что я не забился в угол, как раненый зверек. Я — Крег, как и он. Я знаю цену своему слову.

— Я должен её увидеть, — мой голос звучал твердо, без тени дрожи или мольбы. Это не была просьба — это было утверждение.

Отец выдержал мой взгляд. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на уважение. Он всегда ценил силу, даже если она была направлена против него.

— Как угодно, — наконец произнес он. — Но это ничего не изменит.

Я прошел мимо него, не пригибаясь, не уступая ни дюйма пространства. Я чувствовал его взгляд между лопаток, но не обернулся. Мы оба знали правила игры — или, по крайней мере, он думал, что знает.

Дверь в палату открылась бесшумно. Комната была пронизана мягким светом, проникающим сквозь полупрозрачные шторы. И там, на кровати, почти тонущая в белых простынях, лежала она. Меллина. Причина, по которой я был готов бросить вызов всему миру.

Я медленно подошел, внимательно изучая ее лицо. Болезненная бледность отступила, дыхание стало ровным, глубоким. Черные прожилки на висках почти исчезли, оставив лишь едва заметные следы — результат родовой магии Крегов. Той самой магии, которой владели только главы рода. Такой же магии, которая когда-то спасла меня от похожего недуга.

Я опустился на одно колено рядом с кроватью. Мои пальцы осторожно коснулись рыжих прядей, разметавшихся по подушке.

Её ресницы дрогнули, но она не проснулась. Я коснулся губами ее лба — жест, необходимый мне сейчас как воздух.

— Возможно, я скажу вещи, которые причинят тебе боль, — сказал я шепотом. — Не верь ни одному моему слову. Знай, что моя истинная сущность, мой огонь и моя кровь остаются верны тебе. Всегда.

Я поднялся одним плавным движением, распрямляясь во весь рост. Пора напомнить всем, что я — Радон Крег, наследник древнего рода, в чьих жилах течет кровь первых драконов.

— Я выясню, кто за этим стоит, — произнес я, уже стоя у двери. — И когда это случится, даже боги не смогут их защитить.

Когда я вышел в коридор, мое лицо уже было непроницаемой маской.

И тут я увидел их. В дальнем конце коридора, у высокого стрельчатого окна, стояли двое — мой отец и ректор Драгонхарт. Они негромко разговаривали, склонив головы, словно старые друзья.

Лорд Харвин, заметив меня, коротко кивнул ректору и направился в мою сторону. Но прежде чем отвернуться, ректор Драгонхарт встретился со мной взглядом через весь коридор. И в его серебристых глазах я увидел то, что окончательно сложило для меня картину происходящего — холодное торжество, едва сдерживаемое высокомерие и что-то похожее на вызов.

— «Ты проиграл, мальчишка,» — говорил этот взгляд.

Я почувствовал, как стискиваются зубы, как напрягаются мышцы челюсти. Мой дракон внутри заворочался, требуя крови. Но я сдержал