Дар Василисы - Марина Демьянова

кроваво красными, да ощерила клыки острые, гнилью поеденные. Не похож он был на тех, кого Василиса до этого в трактатах по нечисти видела. Другой совсем. Обрюзгший весь, словно вот-вот лопнет то ли от жира, то ли от тины болотной. Вместо водорослей из головы вниз спадали травинки тонкие слизью покрытые. И каждый неповоротливый шаг разложением вонял. Да и слов существо связать не могло, только верещало, да скалилось. А ведь болотоники, хоть и живут не в лучших условиях, а нечисть разумная, беседы вести умеющая.

Не стал боле ждать ответа владыка царства мёртвых, даже жеста ни одного не сделал, ни слова не сказал, но выросли из-под земли корни могучие, закрывающие обзор для княжны, накрыла волна зловонная болота нового нечисть ужасную, да придавила весом своим. Хлопок раздался оглушительный, да визг предсмертный и сразу тихо стало. Будто ничего и не произошло вовсе.

Повернулся Кощей ликом изменившийся: с чертами заострившимися, будто из камня вытесанными, да глазами мертвенным заревом светящимися, и голосом холодным, словно сталь перерубающим, спросил:

— Страшно?

— Страшно, — не стала лукавить Василиса, но взор свой не отвела. — Кому угодно стало бы страшно видеть жуть эту невиданную, да слышать её хрип предсмертный. Но понимаю я и что по-иному нельзя. Ты земли свои защищал. В праве своём как угодно поступать.

— А меня такого не боишься? — от холодного взора поёжиться захотелось, но удержалась девица, и даже плечи расправила.

— Я к Кощею-колдуну в замок за учением отправлялась. К жуткому старцу, о котором легенды одна страшнее другой. Но вместо этого каждый день новые чудеса для себя открывала, интересные знакомства заводила. Не страшен мне твой лик новый. Не испугать меня им. От тебя я лишь добро и внимание видела. Зла ни тебе, ни твоим владениям не желаю, чего мне страшиться тогда?

— Хорошо, — неведомым образом Кощей вновь изменился, став прежним. — Верные слова сказала. Я в своём праве. И с каждым, кто удумает зло здесь творить, поступлю также. Это не глупый молодец, жаждущий подвигов великих, да девицу красную в жёны взять. Те хоть и дурные, но вреда от них мало. Здесь же нечисть, что и лес изничтожить могла, и ежели в другом месте осела, то и целое селение.

— Владыка, — мужчина приподнял бровь, вопросительно на неё смотря, и княжна тут же поправилась, слегка смутившись. — Кощей, скажи, ведь с этим болотником что-то не так было? Иные я изображения его в книге видела. Да и дар мой какие-то червоточины в нём видел.

— Молодец, — удовлетворённо кивнул он. — Так и есть. Болен он оказался. Из-за этого и на земли чужие забрёл. Не ведал что творил, лишь голодом жутким руководствовался. А земли мои древние, силой наполненные, вот и потянуло его сюда. Ежели иной болотник находит место тёмное, непроходимое, не способное навредить ни животным, ни обычным путникам, то этому было всё равно где остановиться. Запомни: что бы люд обычный не молвил, но болотники нам не враги. Они свою природу творят, особую, не всем доступную, но всё же нужную.

— Я понимаю. Наши лекари часто на болота за травой особой ходят. А ягоды там и вовсе самые сладкие, да крепкие.

— Верно. Здесь же не было никакого созидания. Одно лишь разрушение. Поэтому и в живых оставить его не мог.

— Как же теперь с ручьём? Нельзя здесь эту мертвечину оставлять.

— Нельзя, ты права. Придётся Аглаю просить. Такая работа как раз по ней.

— А я могу к ней присоединиться? — нерешительно спросила Василиса.

Кощей удивлённо посмотрел, ожидая продолжения.

— Мне кажется, что дар мой с природой связан. Я ещё от того места куда мы перенеслись смогла болото разглядеть и почувствовать, хоть оно и далеко было. Может, я и помочь чем смогу. Вдруг и на какое-нибудь созидание способна? Доселе ведь не пробовала ничего.

— Будь по-твоему. Проверь себя. Камнями сам займусь, — княжна, почувствовав смущение, что на миг о возложенной работе забыла ради желания своего, но поток извинений, рвавшихся наружу властным жестом остановлен был. — Всё правильно сказала. Тебе разное пробовать нужно. Такая волшба где угодно пригодиться может и на землях моих, и в княжестве твоём. Сегодня же после обеда и приступите. А сейчас пошли обратно. Неподалёку есть полянка земляничная. Там остановимся, да посмотрим, что нам Берегиня наша из еды приготовила. Я ж с утра, так же, как и ты, маковой росинки во рту не держал.

Немало пришлось им пройти, прежде чем Кощея устроила поляна. Видно обоняние у него было куда острее, потому что даже где-то за 100 саженей[1] смрад болота проклятого всё равно чувствовал.

Берегиня действительно предусмотрела всё до мелочей для завтрака на природе. Даже сукно, что лежало в корзине пригодилось — его постелили на прохладную землю, дабы не испачкать одежду. Василиса и прежде выбиралась на подобные прогулки, правда до этого с подругами. И каждая сама для себя полотенце брала, на котором и сидела. Сейчас же им приходилось вместе ютиться на одном отрезе ткани. Не оставляла Аглая попытки свои. Ведь где ж это видано, чтоб незамужняя девица уединялась с молодцем, хотя тут скорее подойдёт зрелым мужем, посреди леса безлюдного?

Кощей, не взирая на статус свой сам разложил всю снедь и предложил княжне первой выбрать, что ей больше по нраву. Зная, как мужчина любит блины — хоть просто со сметаной, хоть сытные, их она сразу отмела, взявшись за сырники. Рядом нашлась и небольшая крынка со сметаной. Только вот незадача — блины-то тоже надобно в неё макать. И собралась уже девица выбрать что-то иное, как Кощей с усмешкой заявил:

— По очереди будем. Али брезгуешь после меня есть?

Василиса замерла с сырником в руке, не зная, куда взгляд деть. Мысль о том, чтобы макать еду в ту же крынку, что и Владыка, оказалась более будоражащей, чем объятия во время переноса

— Да что ты? И в мыслях не было. Но я тебе доставляю одни неудобства. Ты бы один спокойно сразу обратно вернулся, а тут приходится на земле чуть тёплой есть, — наконец молвила она.

— Полезно иногда обстановку менять. Давно я так не отдыхал, не прислушивался к шёпоту ветра, да к молве деревьев древних. Совсем в своём замке засиделся, только по делам выбираюсь — не дело это. Так что Аглая права была, когда корзину собрала.

Замолчали оба, каждый принявшийся за выбранную еду. Крынку со сметаной поставили посередине и чётко следили, чтобы не столкнуться на пути к ней — дюже это было бы неловко.

Наконец-то, когда голод был