Наше небо на двоих - Алла Леонидовна Касперович

с Кириллом обо всё и ни о чём оказалось очень легко и приятно. И проговорили они до самого утра. Никто из них не хотел прощаться первым. И, если бы Кириллу не нужно было вести племянников рано утром в детский сад, возможно, так бы и уснули с телефонами в руках.

Кристина не уследила, когда домой вернулся папа. Но, когда выбралась на кухню, обнаружила его за столом. Голову он положил на раскрытые ладони, а их, соответственно, на стол. На появление Кристины папа никак не отреагировал.

— Доброе утро, пап.

— Мм…

— Я смотрю, вы хорошо вчера посидели.

— Мм…

— Мама в таком же состоянии?

— Мм…

— Всё с вами ясно.

Похоже, антипохмельный супчик наколдовать всё же стоило.

Поставив рядом со страдающим родителем стакан воды — видимо, для этого детей и заводят, — Кристина принялась готовить завтрак. Правда, вся готовка заключалась в том, чтобы разогреть пиццу и сварить кофе.

— Пап, кофе будешь?

— Не…

— Воды хоть попей.

— Ум…

Еду Кристина забрала с собой в комнату, где и позавтракала под сериальчик, чтобы не смущать папу не самыми аппетитными для него сейчас запахами. Сама же Кристина изрядно проголодалась и с удовольствием съела вчерашнюю пиццу, по вкусу показавшуюся ей божественной. На удивление, хоть они с Кириллом вчера, или точнее уже сегодня, распрощались в три утра, проснулась Кристина в восемь и чувствовала себя поразительно бодрой. Правда, немного беспокоилась о самом Кирилле, который не только отвёл детей в сад, но ещё и собрал их туда. А может, ещё и завтраком накормил!

Утром Кирилл ничего не писал, но оно и понятно, ведь Кристина намеревалась спать до упора, о чём в разговоре и сообщила. Только и представить себе не могла, что пресловутый упор наступит настолько быстро.

После завтрака Кристина заглянула в ближайший супермаркет, и вскоре волшебный суп привёл папу в чувство.

— Маме бы такого! — облизывая ложку, сказал папа. — Слушай, Кристинка, а много там его у тебя?

— Где-то две трети кастрюли. А что?

— А перелей-ка мне всё в термос, вон там на полке мой старый походный стоит. Ага, этот. Маме отвезу.

— Здесь многовато ей будет. Может, половину?

— А Ленка, по-твоему, что, компотик пила?

И снова Кристина осталась одна. Вот только одинокой она себя больше не чувствовала, ведь теперь в её сердце кое-кто поселился.

К Кате в больницу она вечером не поехала, зато навестила сестру на следующий день. И тут же получила что-то вроде «хватит меня доставать!», поэтому компанию родителям больше не составляла. Катю пока выписывать не торопились. Хоть гастрит ей немного подлечили и, казалось бы, можно было бы продолжить лечение дома, но анализы оставались плохими. Причём настолько, что Кате стали делать, насколько Кристина поняла родителей, капельницы с каким-то питательным раствором, потому что упрямая сестрёнка продолжала воротить нос от еды. Палатный врач рекомендовал отправить по этому поводу Катю к специалисту, но она, только услышав об этом, сразу отказалась. И не просто отказалась, а устроила самый настоящий скандал. Кристина при этом не присутствовала, но ей и описания хватило.

И если в семье благодаря Катиным стараниям не всё было гладко, то в романтическом плане Кристина нарадоваться не могла. С Кириллом они общались каждый день, переписывались, созванивались, гуляли дважды, хоть и недолго, пили кофе… И Кристина всё ждала, когда он её наконец поцелует. А он всё не торопился, она же никак не намекала, боясь, что он может что-то не то подумать. В конце концов, он ухаживал за ней, и в отношениях как таковых они пока не состояли. Наверное, так ухаживания и должны проходить? У Кристины в этом совсем не было опыта. А если судить по опыту тех, кто её окружал, то они с Кириллом давно уже должны были перейти хотя бы к поцелую. Кристина его одновременно и ждала, и немного побаивалась. А вдруг она сделает что-то не так? Поцелуи многоопытного Ромы ей совсем не доставляли удовольствия. Она их, скорее, терпела.

Когда старшая дочь два раза возвращалась с цветами, родители вопросов не задавали. Восхищались букетом, говорили, что не прочь и познакомиться, если что, но ни на чём не настаивали. И Кристина была им за это безмерно благодарна.

В эту субботу Кирилл позвал её на свидание. Детей он собирался оставить с дедушками. И весь день провести с Кристиной.

От одной только мысли об этом у неё замирало сердце.

Глава 22

Вот и наступила суббота. Для кого-то она наверняка станет самым обыкновенным днём, но только не для Кристины Юрьевны Перовой, которую пригласил на свидание парень, когда-то спасший ей жизнь и познакомивший её с отменным кофе.

Утро для субботы началось удивительно рано: в семь часов. Родители хоть и старались не шуметь, а всё равно разбудили Кристину, и так находившуюся на границе сна и яви. Мама обожглась и не сдержала крепкое словцо, а папа прищемил себе палец туалетной дверью и тоже не особо стеснялся в выражениях. Но это ещё бы ничего, но родители так громко шикали друг на друга, что уже одно это не оставляло шансов досмотреть сумбурный, но очень красочный сон, в котором Кристина и Кирилл, держась за руки, шли по полю со спелыми колосьями, тёплый ветерок дул в лицо и играл с волосами, а солнце потихоньку садилось, обещая красивый закат.

— Тише ты! Ребёнок спит!

— Ну, Оль, я ж тихо!

Кристина, ещё не открыв глаза, улыбнулась. Как же здорово дома! Ещё бы Катю в чувство привести, но это дело наживное, и сейчас Кристина была более чем уверена, что со всем справится. А пока она сладко потянулась, её ресницы дрогнули, и яркий свет заставил Кристину зажмуриться — утро выдалось солнечным.

Потирая глаза, она доковыляла до кухни.

— Мам, пап, доброе утро!

Они выглядели так, будто их застали на месте преступления. Мама стояла с ножом в одной руке и с пачкой только что открытого кофе в другой, а папа выглядывал из-за дверцы холодильника. Судя по белой капле, стёкшей по подбородку, кое-кто — не будем показывать пальцами — только что пил молоко прямо из бутылки.

— Юр, это ты её разбудил. — Мама положила нож в мойку, а пачку поставила на столешницу.

— Я?! — Он выглядел оскорблённым до глубины души. Стараясь не привлекать внимание к бутылке, папа очень осторожно закрутил на ней крышку и вернул молоко в холодильник. — Да я как мышка!

— Как Сплинтер ты, а не как мышка!

— Кто? — нахмурила брови Кристина.

— Неважно, — хмыкнула мама.