Наше небо на двоих - Алла Леонидовна Касперович

Но его опередила мама:

— Катю в понедельник выписывают!

— Ура! — обрадовалась Кристина и попыталась отогнать от себя невесёлые мысли.

Сестрёнку она очень любила, но ту, какой она стала за последние два года, совсем не понимала. Как и не понимала, чем ей помочь. Просто оставить в покое и вообще не трогать — совсем не вариант. Так она, скорее всего, попросту доведёт себя до истощения.

Но сейчас о проблемах думать не хотелось. А хотелось в подробностях вспоминать сегодняшний день, чем Кристина и занялась. И уснула она на том мгновении, когда Кирилл её впервые поцеловал по-настоящему.

Глава 25

Воскресенье для Кристины началось с боли в горле, вырвавшей её из довольно приятного, но крайне сумбурного сна, в котором события сменялись со скоростью товарных вагонов, проносящихся перед глазами, когда смотришь на них, стоя на станции. Именно на какой-то станции во сне Кристина и стояла, когда проснулась. Судя по тишине в доме, время было раннее. За окном тоже никто не шумел, однако солнце уже встало, но пока совсем несмело заглядывало в окна.

Кристина сглотнула, и глоток дался ей тяжело. Она повернулась на бок, и от этого простого движения у неё закружилась голова, к тому же хотелось пить. В общем, прогноз был неутешительный, и не было сомнений, что сон уже закончился и списать плохое самочувствие на ощущения в кошмаре возможностей не осталось. Сил еле хватило, чтобы посмотреть время. Шесть двадцать.

Надеяться на то, что родители уже проснулись, не приходилось. Они в принципе не очень-то и любили вставать рано, а вчера ночью ещё и какую-то комедию смотрели — смех стоял на всю квартиру. В отличие от родителей, Кристина умела не шуметь даже в таком плачевном состоянии, как сейчас. Однако добраться до кухни, где в холодильнике лежала аптечка, оказалось тем ещё приключением. Полы опасно шатались, Кристина держалась за стены, чтобы не упасть, но всё же как-то дошла до кухни и села на стул, чтобы отдышаться — так много сил ей потребовалось на то, чтобы просто переместиться из пункта А в пункт Б, да ещё на такое короткое расстояние.

Электронный термометр отыскался в керамическом стакане, стоявшем у подоконника вместе с ручками, простыми карандашами и почему-то с японской деревянной палочкой для еды.

Тридцать восемь и шесть. Вот тебе и доброе утро.

Видимо, вчера ветер и вправду был холодным, но прогулка и жаркие объятия перетянули на себя внимание.

А ведь сегодня было воскресенье, а в понедельник должны были выписать Катю. И что теперь делать?..

Решать столь серьёзные вопросы Кристина сейчас была не в состоянии. Где-то на дне гигантской пластмассовой аптечки удалось найти пакетики, обещавшие устранить признаки гриппа и ОРВИ. Да ещё со вкусом лимона и мёда! Так сказать, просто добавь воды. Горячей.

С лекарством Кристина справилась, но нести его в зал побоялась — ещё расплещет, поэтому выпила его прямо на месте. К счастью, спрей от боли в горле пока не испортился, если верить срокам, конечно, но был уже на грани: ещё две недели и всё…

В общем, позаботилась о себе как могла.

Уже в комнате Кристина рухнула на диван, кое-как сумела накрыться и провалилась в мутный сон, полный странных существ, красок и событий. Повторно она проснулась уже от традиционного шума.

— Тише ты! Ребёнка разбудишь!

— Оль, не шипи. Я ж мышкой!

— Сказала бы я тебе, кто ты…

Кристина и хотела бы засмеяться, но горло по-прежнему саднило. Зато часы уже показывали не шесть с копейками, а половину одиннадцатого. Она и припомнить не могла, когда в последний раз так долго спала. Вот только бодрости совсем не прибавилось.

— Что-то спит Кристинка долго… — заволновался папа.

— И что? Может, всю ночь со своим переписывалась. Я бы тоже до обеда дрыхла.

— Давай хоть завтрак ей приготовим.

— Хорошая идея. Иди готовь.

— Я?!

— Ты сам предложил. Иди, иди. Я тоже есть хочу.

А вскоре в дверь зала постучали.

— Входите… — Одно простое слово далось Кристине с огромнейшим трудом.

Родители сперва приоткрыли дверь, заглянули и только потом полностью вошли.

— Доброе утро, дочь, ты как? — Мама смотрела на неё с искренним сочувствием. — Папа в мусорном ведре нашёл пакетик от лекарства…

— Горло болит… — Кристина поморщилась — внутри глотки будто кто-то вставил остро заточенный шип. — Температура…

— Большая? — подал голос папа, он всегда терялся, когда кто-нибудь из детей болел.

— Была тридцать восемь и шесть…

Глаза папы округлились, мамины же, наоборот, сузились:

— Юра, тащи градусник!

— А… Ага.

— Быстро!

Половину дня родители прыгали вокруг Кристины, как курицы-наседки, особенно папа. Она и забыла, каково это, когда о тебе так сильно заботятся — всё-таки два последних года она выживала сама. Оказывается, приятно ненадолго почувствовать себя маленьким ребёнком.

Ближе к вечеру, удостоверившись, что температура у старшей дочери спала, родители уехали в больницу. А когда вернулись, рассказали, что Кристина зря беспокоилась — Катя от неё не заразится, потому что её передумали выписывать в понедельник. Но всё-таки поволноваться пришлось, потому что у сестрёнки, оказывается, ночью случился приступ боли, скорее всего дело в желчном, но врачи пока не были уверены на сто процентов, и им требовались дополнительные исследования и анализы.

По словам мамы, Катя была в бешенстве. Приступ ей купировали, а вот с обидой на весь мир ничего поделать не смогли. Но Катя хотя бы не окажется рядом с больной сестрой, а значит, Кристине не придётся чувствовать свою вину, если та вдруг тоже заболеет.

Что же до Кирилла… Сперва Кристина не хотела ему говорить о том, что простудилась, но всё же решила не врать. Всё равно ведь узнает, да и отношения не должны строиться на вранье.

«Как ты себя чувствуешь?» — в который раз за день поинтересовался Кирилл. Он с самого утра находился в детском центре развлечений и вымотался так, как если бы отпахал две смены на заводе. Ему досталась роль главного няня праздника, что усугубилось тем, что дети тянулись именно к нему, игнорируя других взрослых, включая и аниматора.

Кристина, конечно, ему сочувствовала, но в то же время гордилась тем, что его так любят дети. А они ведь чувствуют хорошего человека.

«Уже лучше».

«Температура?»

«Ещё один папочка!» — хмыкнула про себя Кристина, но послушно ответила.

«Тридцать семь и четыре».

«Отдыхай!»

Кристина улыбнулась и отложила телефон в сторонку. Болеть, конечно, неприятно, однако чувствовать, что о тебе волнуются — очень даже.

За окном вечерело, потихоньку собирались тучи и завывал ветер, совсем