Наше небо на двоих - Алла Леонидовна Касперович

Главный плюс простуды — можно спать в любое время.

Глава 26

На три дня Кристина выпала из активной жизни. Родители уходили на работу, ездили к Кате, возвращались домой. И так ежедневно. Для Кристины понедельник, вторник и среда превратились в сплошной день сурка. Она спала, смотрела фильмы — ни один ей так и не запомнился, — что-то жевала без особого аппетита, пила тёпленькое и время от времени переписывалась с Кириллом. Они как-то попробовали созвониться, но из этого ничего путного не вышло по двум причинам. Во-первых, у Кристины по-прежнему саднило горло. А во-вторых, любопытные родители старались делать вид, что не подслушивают — не вышло. Мастера маскировки из них те ещё. Конечно, звонок можно было бы перенести и на дневное время, но тут снова возникала первая причина — горло болело нещадно.

А в четверг, когда у Кристины с самого утра температура поднялась до тридцати девяти и шести и пришлось вызывать скорую теперь уже и для старшей дочери, выяснилось, что обычная ОРВИ переросла в ангину, и Кристину отныне ждали антибиотики и чуть ли не ежечасное полоскание горла. Куда уж тут до звонков!

Кристина не могла припомнить, когда в последний раз так сильно болела. Наверное, ещё в младшей школе. Да, именно тогда её на неделю свалил грипп, ту неделю она очень плохо помнила. Как и эту, которую вынужденно провела в постели после чуть ли не самого счастливого дня в свой жизни. А может, и самого. Но однозначно не последнего!

— Дочь, ты как? — Мама вошла к ней в комнату с подносом в руках. Тёплый куриный бульон — то, что нужно.

Кристина кивнула и улыбнулась, говорить она не могла.

— Всё с тобой понятно, — вздохнула мама, помогла ей поудобнее сесть и поставила поднос на колени. — Ты покушай хоть немного. И не волнуйся, папу я к тебе пока не пущу. Опять тут раскудахтается. Посидеть с тобой? — Кристина покачала головой. — Что-нибудь ещё принести? — Ответ тот же. — Ну ладно, я тогда пойду, поднос рядом поставь, я потом заберу.

И снова Кристина ответила кивком. Ночью температура потихоньку упала, но пока остановилась на отметке тридцать семь и восемь и дальше снижаться, судя по всему, намерена не была. Написала Катя и выразила своё сожаление по поводу того, что сестра так сильно заболела. Кристина немножко удивилась, но безмерно обрадовалась. Всё-таки её Катюшка ещё осталась внутри повзрослевшей Кати.

Пятница, как и четверг, тоже почти полностью прошла мимо Кристины. Запомнилось только милое видео, на котором Анечка и Никита желают ей скорейшего выздоровления, а Кирилл обещает привезти кофе, как только ей станет хоть чуточку легче.

Да ещё запомнились, пожалуй, вести о сестре. В понедельник обещали её выписать, на сей раз действительно. К сожалению, здесь ей больше ничем помочь не могли. Желудок ей, насколько это вообще возможно за столь короткое время, подлечили, а дальше уже лекарства дома и наблюдение у гастроэнтеролога по месту жительства. Увы, с чем ей помочь вообще не получилось, так это с отношением к еде. Палатный врач попросил медсестёр особенно приглядывать за Катей, потому что беспокоился из-за её питания. Выяснилось, что всю еду, которую ей привозили родители, она раздавала, а что-то и вовсе выбрасывала, больничный же паёк ковыряла вилкой и съедала только то, что считала наиболее диетическим. То есть, почти ничего.

Предстояла огромная работа. И всё бы ничего, но начиналась учёба.

«Первое сентября» выпавшее в этом году на второе, одиннадцатиклассница Екатерина Перова благополучно пропускала по уважительной причине, как и торжественную линейку, на которой она и так не хотела присутствовать. В общем, можно сказать, не было бы счастья, да несчастье помогло.

Но это всё потом, а пока до понедельника ещё было далеко — выходные, целая вечность, если уметь их правильно растянуть. Кристина, увы, подобными навыками не обладала. В субботу она проснулась почти к обеду с ощущением того, что пропустила что-то важное. Но кроме завтрака, на ум ничего не приходило. Сообщений от Кирилла пока не было, а значит, в этой части своей жизни она ничего не упустила. Родители? Катя? Вроде бы ничего такого…

В квартире Кристина находилась одна — наверняка мама и папа уехали в больницу. На сковороде лежали остывшие сырники, а на столе в хрустальной вазочке приманивало к себе неземным ароматом клубничное варенье. И Кристина почувствовала, что ужасно проголодалась. К тому же за эти дни она ни разу не пила кофе и сейчас поняла, что время пришло. Подогрев сырники и сварив кофе, она уселась за стол и глянула в окно, чтобы посмотреть на улицу хотя бы так, ведь почти за неделю она ни разу не вышла из дома. И тут же увидела Рыжика. Он сидел на дорожке, задрав голову вверх, Кристина могла бы поклясться, что он смотрел ей прямо в глаза. Теперь ей кусок в горло не лез, но не из-за ангины — боль почти не беспокоила, — а из-за чувства вины, ведь кот за эти дни ни разу не получил лакомство.

Так вот о чём ей напоминало подсознание! Или Рыжик научился гипнозу, да ещё и на расстоянии. В любом случае, Кристина собиралась сейчас же отправиться к нему и наконец порадовать угощением. Но сперва она всё же съела один сырник и запила его кофе. А после измерила температуру — тридцать семь и четыре — и, накинув ветровку поверх домашнего костюмчика, выбралась из квартиры.

И тут же поняла, что ослабела, потому что по лестнице оказалось спуститься очень тяжело, это при том, что на первый этаж она приехала на лифте. Голова немного кружилась, но чувство долга помогло добраться до цели. Кот сначала не двигался, а потом, убедившись, что его хитрость удалась, встал и направился прямиком к кормилице. Встретились они на полдороги, и он принялся тереться о её ноги. А когда получил лакомство, сразу же ушёл по своим кошачьим делам. Кристина же, покачав головой, собралась домой. Однако не успела сделать и двух шагов, как её окликнули.

— Кристина!

Она обернулась, и глаза её округлились — меньше всего она сейчас ожидала увидеть Кирилла. А это был именно он, да ещё и с кофе в фирменном стакане из «Неба».

— Привет! — Кирилл подошёл совсем близко.

— Т-ты почему здесь?

— Порадовать тебя хотел.