Предатель. Не твой сын - Дилноза Набихан

Она быстро окидывает комнату беглым взглядом, натягивая простыню до подбородка.

— Который час? — её голос заспанный, хриплый. Она не смотрит на меня, взгляд беглый, словно если она посмотрит на меня, она передумает.

— У нас еще есть время, — говорю ей, накрывая её руку на простыне.

Если она дала мне всего лишь одну ночь, я готов воспользоваться ею по полной, если это позволит мне выиграть время.

Я жаден до её взгляда. До её касаний. До её рук на моем теле.

— Д-Давид… — наконец, она смотрит на меня, в её взгляде желание и еще что-то, что я не могу прочитать.

Я накрываю её губы своим, обрывая все её протесты. Я не хочу ничего слышать. Не хочу, чтобы она ушла.

Она стонет, когда я вырываюсь своим языком, пока она пытается вытолкнуть её. Переплетаю свои руки с её, поглощаю её рот.

— Позволь мне, — поднимаю голову, заглядывая ей в глаза. Глаза полные слёз. — Позволь мне люб…

Она быстро вырывает свою руку из моей, закрывает мой рот. Одна слезинка вырывается из глаза, скатывается на уши, оставляя после себя мокрый след. Она качает головой. Поднимает голову, убирает руку и быстро заменяет их своим ртом.

Обрывает меня. Не позволяет мне закончить фразу.

Любить тебя.

Проглатываю конец фразы, но смысл этих недосказанных слов направляю в наш поцелуй, пока нам обоим начинает не хватать воздуха. Скатываюсь с неё, унося её с собой, и вскоре она оказывается на мне, и начинает тереться своими мокрыми складками о мой пах.

Настойчивый трель дверного замка вырывает меня из блаженного состояния. Дилара ушла в душ, запретив мне присоединиться к ней. Поэтому я быстро ополоснулся в другой ванной, и сейчас просто лежал, уставившись в потолок и слушая звук воды в душевой.

Поднявшись и натянув на себя серые домашние штаны, пошёл открывать дверь. Кто это мог быть в такое раннее утро?

— Привет, — открываю дверь, а там Галина. Она улыбается, и выкатывает свой чемодан в прихожую, не дожидаясь от меня приглашения. — Извини, что так рано, но мой рейс перенесли, и я задержалась немного. Из-за этого я не смогла снять номер в отеле. Ничего, если до этого я останусь у тебя, пережду утро?

Всё ещё улыбаясь, она разувается, и только потом замечает, что я все еще молчу.

Какого хрена она творит?

Раньше я не замечал за ней такого поведения, списывал всё это на стресс и на то, что мы тесно общаемся. Но сейчас что-то будто включилось. Меня словно переклинило и я увидел всё это в другом свете.

— Давид? — она окидывает прихожую взглядом, зацепляется за туфли Дилары на полу, на её куртку в шкафу. Пытается улыбнуться, но у неё не получается. Я вижу и плохо скрываемую злость и боль, и чувствую стыд.

Я ей ничего не обещал. Да, был у нас с ней роман в прошлом, но всего лишь раз. Тогда я был не в себе, бухал и мне было все равно, кто рядом. Настолько мне было плохо от предательства Дилары. Правда, потом мы решили не поднимать эту тему, и забыть об этом.

Вскоре после этого я взял себя в руки, а она начала встречаться с каким-то бизнесменом. Мне было все равно, кто это был, главное, мы забыли о той ночи. О той совершенной ошибке.

— Я-я не вовремя? — она заикается, нервно теребит замок сумочки. Шум воды за ванной прекращается, и взгляд Галины перемещается за мою спину. Вскоре я чувствую, как мой затылок обжигает чужой взгляд.

Мне не надо оборачиваться назад, чтобы знать кто там.

Взгляд Галины медленно тухнет, пока в ней не остается ничего, кроме холода и презрение. Она поджимает губу, но её не хватает на много.

— Так ты с ней? Снова?

Не снова, а опять, хочется ей сказать. Но понимаю, что Дилара со мной не согласна.

— Забыл, что она сделала? Как она предала тебя? — с каждым словом её голос повышается. — Как ты бухал, и чуть не просрал компанию? Как я вытащил тебя из дна, в которую тебя толкнула эта? — в конце она начинает кричать.

— Замолчи! — обрываю её поток.

— Что? Ты… ты это мне говоришь? Той, кто спасла тебя? Кто была рядом, пока она предала тебя?

— А из-за кого всё это случилось? — подает Дилара голос. Её голос тихий, как у человека, который устал всем доказывать свою невиновность. Я смотрю на неё. На то, как она подходит к нам, подбирает обувь. — Не строй из себя великомученицу, когда мы оба знаем, кто виноват, — говорит она, быстро обуваясь. Мокрые волосы в косу убрала. И теперь быстро наматывает на голову свой шарф.

— На улице холодно, ты волосы еще не просушила, — говорю я, забывая, что здесь происходит. Дилара грустно улыбается.

— Надеюсь, твои действия тогда стоило того, что ты хотела, — говорит она, смотря на Галину. Она открывает дверь и не оборачиваясь, уходит.

Галина застывает, смотрит в одну точку, пока между нами медленно наступает тишина, и звуки шагов Дилары не прекращаются.

— О чем она? — я смотрю на свою помощницу, и словно впервые вижу женщину перед собой. Мы знакомы с ней уже столько лет, и я не хочу верить в то, что узнал сейчас. — Галина?

Глава 26

Я не собирался сюда приезжать. Хотел в одиночку переварить то, что узнал сегодня. Но дома я будто задыхался. Не смог и дальше остаться. Сорвался. К ней.

И теперь просто стою под её подъездом и курю уже не первую сигарету, не в силах двинуться дальше. Ни уйти, ни войти.

Я помнил всё.

То, как получил те злосчастные фотографии. Как не проверил их, потому что мне было больно. Поверить в них было легче, чем слушать её оправдания.

Смотреть, как она спит в обнимку с другим мужиком, когда ещё утром это я был на его месте, было больно.

До Дилары я никогда раньше не испытывал таких крепких чувств к своей партнёрше. То, что я чувствовал к ней, было совсем другое. И после неё таких чувств я больше ни к кому не испытывал.

Но и ту боль я испытал тогда впервые.

Я помню детали того дня до мелочей.

Как она сказала, что беременна. Как при этом дрожал её голос. Как она вся дрожала и как умоляла поверить ей. А я… я просто потребовал, чтобы она избавилась от ребёнка.

У меня