Няня для крылатого - Алиса Калинина

браслетики, – чуть убавив оптимизма, добавила она. – И сейчас я как девочка, но девочка не бегает наперегонки с драконом. И чтобы он не забыл, что я его строгая няня, я надела браслет.

– А в нарядном платьице, значит, не догонишь? – хором спросили мальцы.

– А в нарядном платьице я не разрешу ему убегать, – улыбаясь, ответила Элина.

    Военной тайны я не выведал, но на душе потеплело. И моя блаженная улыбка дала лишний повод заподозрить меня в моральной неустойчивости. Ингольф, с которым я мог поделиться чем-нибудь личным, подозрительно покосился на меня.

– И скажи, что в кустах ты птичек слушал…

– Нет, я хотел узнать, что еще придумали твои отпрыски.

– Ардан, ты ж понимаешь, на эту малышку нельзя слюни пускать, – осторожно заметил он. – Не знаю, как она попала к тебе в услужение, но она из тех, кто на всю жизнь. Она особенная. Как раритет. Знаешь, как ювелирные украшения, которые делаются под заказ.

– Ты о чем сейчас?! – я прикинулся капустой на их грядке, хотя прекрасно понял, на что он намекает.

– Девочка на меня работает. Одного этого уже достаточно, чтобы не смотреть в ее сторону.

– Можно и не смотреть, а уши настраивать в ее сторону.

– Мальчики, Элина! Мыть руки и давайте к столу! – Алиси спасла нас от проблемного разговора.

     Сначала я подумал, что спасла. Но оказалось все еще хуже. Для моих родных все гости равны. Как бы да… Но мы-то с Элиной неодинаково равны. Вот в чем вопрос. Не посадишь же ее за детский стол с Прайгом и Сезаром?! И я с ней вместе тоже не должен сидеть, иначе я и не господин… Но и сказать об этом вслух – значит испортить настроение всем.

    Элина, сразу приняв под свое крыло и малышей, помогла вымыть им руки и усадила за маленький расписной столик.

– Итак! Перед вами стоит задача, с которой не может справиться даже ваш дядя великий маг! Но я надеюсь, что вы справитесь, и тогда я открою вам страшную тайну. Только т-ссс! Никому!

    Малыши зачарованно заглядывали в рот Элине.

– И что мы должны сделать? – шепотом спросили они.

– Съесть весь обед ровно за то время, когда песок перетечет из верхней части в нижнюю. Ни больше, ни меньше! Ну что? Кто может превзойти мага?

– Я! – выдали слаженным дуэтом пацаны.

    Элина принесла им тарелки, приборы, заговорщически подмигнула и показала пальцем на большие песочные часы, которые были единственным украшением террасы – она превращалась в столовую в теплое время года.

– Я буду недалеко. Как только песок в верхней части будет заканчиваться, я приду и проверю. Время пошло! А я пока покормлю Гарда.

    Элина развернулась и собралась уходить, а у меня комок в горле застрял. Перехватило дыхание. Маленький тактичный воробышек! Она собралась где-то в кустах жевать сухую лепешку, которую дома, я видел, положила в свою потрепанную котомку. Я почувствовал себя зажравшимся снобом. Отвратительным, потерявшим человеческие эмоции денежным мешком.

    Хорошо Алиси быстренько исправила неловкость, не дав мне морально упасть в глазах друзей и своих собственных.

– Ты куда собралась, Элина?! У нас не принято из-за стола убегать. И Гарда мы здесь кормим. Иначе он обидится.

     Элина замялась.

– Я, правда, не голодна.

– Никуда дракон не денется. Быстренько за стол.

– Элина, слушайся старших. Садись, – я попытался шуткой сгладить свое смятение, но получилось плохо. Пришлось прокашляться, потому что голос сел.

    Девушка, заметно стесняясь, подошла к Алиси, которая хозяйским оком оглядывала накрытый стол – все ли на месте.

   -Чем я могу помочь?

– Да ты уже так помогла, что я целый день буду тебя благодарить. Надо ж так замотивировать моих шустриков! Сидят, жуют молча, на часы посматривают! У тебя, небось, мелких братьев – сестер полно, что ты так лихо с ними управляешься?!

– Нет, я одна росла, – грустно улыбнулась Элина, а мне опять стало не по себе. Представляю, каково ей отвечать на такие вопросы… У нее ж вообще никого нет! Тоненькая, беззащитная, как былинка на ветру! А я практически ее оттолкнул, даже слушать не хотел. И если бы не Гард, где она сейчас была б? Приехала из провинции, ни опыта, ни знакомых. Так и сгинуть недолго. То ли совесть, то ли какое-то другое непонятное чувство так заскребло душу, что я готов был отвести эту девчушку куда-нибудь за угол, обнять, прижать к себе. «Прости малышка! Я не дам тебя в обиду!» Эти слова просто рвались из сердца, и мне стоило большого труда оставить их при себе.

    Я выдохнул и не нашел ничего лучшего, как позвать Гарда. Нужно было куда-то выплеснуть этот сгусток эмоций, и я хотел хоть его мысленно поблагодарить, что не позволил мне оставить в беде этого подранка. Мой красавчик недоуменно поднял морду, словно спрашивая: «Хозяин, ты уверен, что мне сейчас настолько важно, что ты хочешь сказать, что я оторвусь от этой восхитительно сладкой рыбки?!»

    И по немного удивленным взглядам Алиси и Ингольфа сам понял, что некстати. Мозги будто превратились в вату, неспособную дать вразумительное объяснение – чего ж я хотел. И это было настолько дискомфортно, что я даже растерялся. Все-таки события последних дней прямо на глазах меня разматывают.

– Иди, кусочек сала дам. Попробуешь наш деликатес!

     Я взял ароматный ломтик с тарелки и протянул Гарду, которому за счастье было полакомиться вредной едой. Выкрутился! Но это перед другими. А перед собой нет. В груди будто кто-то сидел и дергал по очереди мои нервы, и меня никак не отпускало все то же странное и совершенно непонятное чувство.

     Потом, правда, отпустило, потому что дом сестры – это мой персональный рай. С райской же едой. Бесподобная похлебка Алиси и безоговорочно теплая, безоблачная атмосфера за столом. Никто не изображает из себя альву, питающуюся нектаром и пукающую розами. Очевидно, и Алиси почувствовала себя здесь в своей тарелке, несмотря на то, что напротив сидит хозяин и изредка кидает неоднозначные взгляды. Она разрумянилась, наверно, и от чеснока, и от горячей похлебки с мягким, с розовыми мясными прожилками салом. А возможно, и от домашнего тепла, которого катастрофически не хватало и мне. На симпатичной мордашке было такое нескрываемое восхищение, что я снова поразился ее умению жить Здесь и Сейчас. Работа, можно сказать, еще висит на волоске, во всяком случае, она так считает. Ни единой родной души