Все началось со свадьбы - Лея Сван

– Уходишь? – проронил он, когда она поравнялась с ним и взглянула в лицо.

– Я поймаю такси…

– Не надо. Я отвезу тебя. Не бойся, больше никаких разговоров о любви.

Тася стиснула руки, из последних сил сдерживая слёзы. Нет, она не позволит себе! Не сейчас.

Всю дорогу до Луки они молчали. Уже выйдя из машины, Тася обернулась, выдавив,

– Спасибо!

Небрежно кивнув, Бернардо так и не встретился с ней взглядом, быстро нажав на газ. Машина резко рыкнула и через несколько мгновений исчезла из вида. Вот и всё – сказала себе Тася и размазала по щеке наконец-то прорвавшиеся наружу слезы.

Запершись в спальне и прорыдав на кровати какое-то время, Тася старательно вытерла мокрым полотенцем враз опухшее лицо и, откопав в сумочке мобильный, открыла сайт авиакомпании. Пора было заканчивать с грёзами и возвращаться в реальность.

Самолет зашел на посадку, о чем вежливо сообщили по громкой связи. Город за иллюминатором мерцал множеством огней в уже опустившихся густых сумерках. Тася очнулась от воспоминаний, сосредоточившись на ближайшем будущем. Заказать такси, а потом… Потом, она попытается вернуть себе прежнюю, понятную и упорядоченную жизнь. Макс оступился. Что ж, она тоже. Ничем не лучше. Они квиты! Она должна дать им шанс всё исправить. Попытаться спасти семью. Ради Натуси, ради всех этих лет, что они были счастливы вместе…

Гремя чемоданом через зал прилета, Тася вдруг наткнулась взглядом на лицо мужа, в толпе встречающих. Макс широко улыбнулся ей и привычно клюнул в щёку.

– Обалденно выглядишь! Черт, да я тебя не сразу узнал!– в его глазах горело искреннее восхищение.

Ах да, он же не видел её с новой причёской, – вяло подумала Тася. К тому же она похудела. Ежедневные занятия любовью по несколько раз в сутки заметно отразились на теле. От нечаянных воспоминаний кровь мгновенно бросилась в лицо и Тася быстро сунула чемодан мужу.

– Откуда ты узнал, что я прилетаю?

– Так Машка позвонила. Сказала, что тебя надо обязательно встретить. Мол, ты приболела и не очень хорошо себя чувствуешь. Так то, по виду и не скажешь…

– Уже всё в порядке. – Тася резко тряхнула выгоревшей чёлкой. – Идем! Я хочу домой!

Дома она заварила чай в любимом чайнике, с яркими синими полосками, который они привезли из отпуска в Турции года три назад. Налила себе полную чашку и, окунув в чай печенье, глубоко вздохнула. Вот она и вернулась…

Макс сел напротив и, приподняв кончиками пальцев подбородок Таси, усмехнулся,

– Не могу привыкнуть, что ты ТАКАЯ! Мне словно подменили жену! Ты, там случаем, не влюбилась?

Тася небрежно отстранилась и, проигнорировав шутку, внезапно спросила,

– Ты не знаешь, Лера с мужем уже вернулись из медового месяца?

Макс скривился, демонстрируя легкое недоумение.

– Без понятия. Вроде как нет. Они говорили что-то про три недели… Тебя это волнует?

– Уже нет, – Тася поднялась и отнесла чашку в раковину. – Надо позвонить маме. Я так соскучилась по Нате…

– Позвонишь утром, – Макс перехватил жену за талию, притягивая к себе. – Сейчас они уже спят! И нам тоже пора бы в постель… Я так изголодался по тебе! Ты была такая бука…

Губы мужчины нетерпеливо коснулись Тасиной шее и шустро принялись за пуговицы на блузке. Тася не отстранилась, покорно позволив ему целовать себя, а потом отнести в спальню. Секс не всколыхнул в Тасе особенных чувств. Что-то вроде отголоска былого возбуждения возникло в миг когда он суетливо входил в неё, но тут же угасло в обычном торопливом ритме. Тася даже посчитала – получилось ровно двадцать шесть секунд.

– Прости, слишком перевозбудился, – перевернувшись на спину, пробормотал Макс. – Ты такая охренительная! Бля, затрахал бы тебя до смерти!

Его рука небрежной лаской, по-хозяйски прошлась по её бедру.

– Не перетрудись, – ответила Тася и натянула на себя одеяло. Она несколько раз тяжело вздохнула и пообещала себе, что потом будет легче. Должно стать легче…

На следующее утро она притворялась спящей, пока Макс не ушел на работу. Когда входная дверь хлопнула, Тася прошлепала в ванную, неспешно приняла душ и выйдя в коридор, споткнулась о так и не разобранный чемодан. Червоточина, что разъедала её душу бесконечными воспоминаниями о темных глазах, в которых она оставила столько боли, заставляла искать хоть какое-то занятие рукам. Всё что угодно, лишь бы отвлечься от мыслей. Разобрать чемодан и забросить вещи в стирку – чем не полезное дело?

Тася быстро забросила в барабан огромной стиралки трусики и футболки и задумчиво потёрла висок. Осталось ещё столько места! Притянув к себе бак для грязного белья, Тася подняла крышку. Так, чего бы ещё закинуть в стиралку? Взгляд упал на скомканную простынь, занимающую всё обозримое пространство бака. Вот, муж же старался к её приезду! Сменил бельё, чтобы ей было приятно! Тася вытащила простынь наружу и тут же задумчиво нахмурилась. В нос ударил приторно-сладкий, удушающий аромат духов. Никогда Тася не пользовалась ничем подобным. Борясь с омерзением, она расправила простынь, тут же отдернув пальцы от желтоватых, неровных пятен. Мог бы хотя бы пользоваться презервативом…

Брезгливо отбросив простынь, Тася испуганно дернулась на резко тренькнувший в тишине ванной звук телефона. Открыв сообщение от Маруси, она несколько раз прочитала текст, а потом долго смотрела на прикрепленное к сообщению фото. Затем поднялась, сходив на кухню, выпила чаю и, набрав на мобильном номер матери, легко улыбнулась,

– Привееет! Да, я уже вернулась! Вчера вечером! Соскучилась по вам ужасно! Приеду к обеду! Мааам, а можно мы с Натусей поживем у вас какое-то время? В чем дело? Ни в чем! Всё прекрасно! Просто я развожусь с Максимом…

Потратив минут пятнадцать на разговор с мамой и дочкой, негромко напевая, Тася быстро сложила в чемодан самое необходимое, положила туда же пару своих кукол и, застегнув молнию, снова взялась за телефон. Вновь прочла сообщение Маруси, которое гласило: «Не хочу на тебя давить, но я желаю тебе счастья, сестрёнка. Эту фотку прислал мне Дани. Новая работа Бернардо. Не знаю, видела ли ты. Думаю, нет. Иначе бы не уехала вот так… Короче, скульптура называется «Ми амор» или как-то так, и ты будешь полная дура, если не оценишь такое! Люблю, целую! Цени, пока я жива! Твоя безмерно