Бывшие. (не) твоя дочь - Елена Верная

что она говорит, — правда? Я столько лет выбросила коту под хвост из-за того, что я полная дура. Дочь оставила без отца, потому что поддалась эмоциям и уговорам непонятной гордости, вместо того чтоб поговорить, высказать, в конце концов, все претензии, проораться, если уж на то пошло.

— Мне нужно с ним увидеться, поговорить, — в душе появилась какая-то решимость.

— Ну, увидеть его ты, конечно, можешь, но вот поговорить — вряд ли, — Марина грустно хмыкнула. — Его ввели в кому, завтра утром на медицинском вертолете переправим в Москву, его уже там ждут самые лучшие врачи.

— Проводишь? Без тебя меня не пустят, — я с мольбой посмотрела на женщину, которую так долго считала разлучницей.

Мы встали, и женщина подставила свое плечо, а я удивленно посмотрела на Марину. Странно все это. Так, с ее поддержкой мы и добрели до реанимации, где нас перехватила женщина-врач.

— Вам нельзя, — она строго смотрела на меня и Марину.

— Она только посмотрит, — Марина попросила за меня, а я снова удивленно посмотрела на женщину.

— Ну вы же понимаете, это ж не театр, а реанимация. Вот переведут в палату и насмотритесь, — сурово отбрила врач. — Я пошла на пост, на пять минут. И чтоб, как вернусь, вас духу не было, — и снова бросила на нас суровый взгляд.

Мы переглянулись и проводили суровую женщину-врача удивленным взглядом.

— Я не поняла, что это было, но у нас есть пять минут, — поторопила меня Марина. Она натянула на меня халат и сама надела, и мы шмыгнули за дверь. Виктор лежал весь оплетенный проводами, рядом с ним пищали аппараты. Голова перевязана, а глаза закрыты. Неестественная бледность меня испугала.

— Я такая дура, — слезы текут по щекам. — Столько времени потеряла, — смахнула соленую влагу со щек. — Марин, а почему ты все время к нему липла? Ну, тогда перед корпоративом? — знаю, в этих обстоятельствах вопрос звучит максимально глупо, но мне нужно знать.

— Ты из-за этого ревновала, что ли? — женщина даже как-то грустно улыбнулась, смотря на мужчину на кровати.

— Да, — призналась.

— Зам его Кирилл вообще не смотрел на меня. Вот и попросила подыграть Витю, чтоб Кирюшка приревновал. Витя сказал, что подыгрывать не будет, и потом еще меня отчитывал, что я висла на нем, — женщина отошла в сторону, а я подошла к бывшему мужу. Осторожно прикоснулась к его руке, погладила по пальцам. — А я все не могла понять, что он бесится все? Что мне все высказывал, что не хочет, чтобы о нем судачили. Он же мне не сказал, что жена его пришла в компанию работать. Вы тоже молодцы, устроили шпионские игры. И сами же на них и погорели, — в голосе Марины не было злорадства, просто констатация нашей собственной глупости. Скорее, наверно, моей.

— Его отец так давил на меня, чтобы я поскорее родила. И я сама так этим заморочилась, что просто помешалась на беременности. А она, как назло, не наступала и не наступала, — почему-то я решила излить душу.

— О-о-о-о-о, его папашка и на меня пытался воздействовать, пока не помер. Только я четко сказала: будете давить — трубы перевяжу, и внуков они вообще не увидят. Мой же отец тоже подпевал. Видите ли, нянькаться он хочет, — Марина даже рассмеялась. А я поняла, что так мне, тряпке, и надо. Тоже надо знать себе цену, быть решительнее и тверже, а я все боялась слова против сказать. Боялась, его отец нас разведет, а в итоге сама же нас и развела. Ну не идиотка ли? — Ладно, нам пора, а то пять минут давно прошло.

Я нехотя вышла из реанимационной палаты, и Марина проводила меня к себе. Нам встречались на пути врачи, медсестры и довольно странно посматривали. Ну правильно. Все наверно знали, с кем я была в машине. И исходя из того, какие шумные проявления эмоций устраивала Марина, все думают: я любовница.

Марина довела до палаты и вышла, а я не стала спрашивать ни о чем. Все вокруг выглядело как-то нереально, словно я попала в параллельную вселенную. Я должна была ненавидеть Марину, но испытывала к ней какое-то странное, иррациональное чувство благодарности. Благодарности за что? Ведь по сути, она-то и стала причиной нашего развода. Хотя кого я обманываю? Я сама ею стала, этой причиной. Непонятно откуда взявшаяся гордость. Как бы все было, если б я тогда окликнула парочку в туалете и увидела бы, что это Кирилл, а не мой муж там, с Мариной. Если б я поговорила с ним, когда он утром пришел домой, а не гордо хлопала дверями. Виктор бы видел меня беременной, гладил бы мой живот и почувствовал первые толчки нашей дочери. Видел бы ее первые улыбки, первые «агу». Как она начала садиться, хватаясь за меня, и ползать задом наперед. А потом пошла, снося на своем пути все, что есть вокруг, и приходилось все убирать чуть ли не до потолка. Он не увидел ее первые рисунки и не услышал ее первые слова. Я ревела, вспоминая все то, что он пропустил по моей вине. Марина вылечит его, она пробивная и поднимет на уши всех врачей. А что я? Тряпка, которая даже свекру не могла сказать, чтобы не лез к нам в кровать. Зачем ему я?

Слезы текли по щекам, а я понимала, что даже если мы поговорим, то Виктор не простит меня. Не сможет. Такое не прощают. Глупость и пренебрежение его чувствами. Ведь я могла потом сказать, что беременна? Это был идеальным поводом поговорить, но я лишь трусливо поджала хвост. И не надо оправдываться страхами, что он заберет у меня ребенка. Да, я боялась этого. Очень. Но я знала Виктора не первый день и должна была понять, что он бы до такого не опустился. Хотя тогда я была уверена, что он мне изменил, и потому думала, что круто в нем ошиблась и что и в других вещах могла ошибиться. От слез, переживаний и стресса у меня дико разболелась голова, и я вызвала врача. Он осмотрел меня еще раз, покачал головой и ушел. А через минуту прибежала медсестра и сделала укол, от которого я провалилась в забытье.

Глава 7