Не в костях дело - Кассандра Элизабет

Она и остальные девчонки из «Жутких стервочек» мне очень нравятся. Но никто не должен знать, куда мы направляемся. Взглянув на часы, я понимаю, что у меня осталось всего несколько часов до того, как выстроится неизбежная очередь фанатов. Надеюсь, полиция не заявится.

Я нахожу время, чтобы наспех собрать сумку и сложить туда важные документы. Затем иду в гараж и достаю все имеющиеся у меня веревки и стяжные ремни. Я погружу Би Джея в кузов моего пикапа — Берты, — укрою его брезентом и одеялами для перевозки мебели из палатки и увезу его отсюда к чертовой матери.

Мысли несутся в голове с бешеной скоростью — я не успеваю закончить одно дело, как уже бросаюсь к другому, оставляя за собой вихрь из бумаг, сумок и эластичных шнуров. Я заставляю себя остановиться на кухне и сварить кофе — просто чтобы понаблюдать, как он капает.

— Соберись, Тори. Шаг за шагом. Ты справишься. Ты обязана это сделать, — говорю я себе, настраиваясь на предстоящее.

Успокаивающее шипение и бульканье кофе снова возвращают мне душевное равновесие. Я подхожу к холодильнику, достаю сливки и продолжаю разговаривать сама с собой.

— Сначала — закончить сборы, — говорю я, размешивая белую жидкость.

— Потом — найти временное убежище, пока ищешь постоянное жилье, — продолжаю я, добавляя сахар. Я делаю первый глоток и с выдохом произношу. — Сегодня вечером мы уедем навстречу закату.

Я кладу ложку в раковину — разберусь с ней позже — и смотрю в окно, на улице уже выстроилась очередь.

— Черт, сегодня они рано, — бормочу я.

Когда знакомая компания девушек в одинаковых черных футболках неспешно входит на мой участок, я выхожу им навстречу, заставляя себя говорить и двигаться спокойно, хотя внутри у меня все кипит от тревоги.

— Ого, сколько народу, — восклицает одна из них.

— Ну да, завтра же Хэллоуин, все хотят напоследок сфотографироваться с Би Джеем, — добавляет другая.

Ложь срывается с губ сама собой. Как мне теперь упаковать его и сбежать от этой толпы? Я чувствую, как с каждой секундой наш шанс на побег тает.

— Я... э-э... кажется, мне придется все отменить, — говорю я, потирая затылок.

Три головы разом поворачиваются ко мне, девушки наперебой задают вопросы и восклицают.

Я не знаю, как им это объяснить.

— Кто-нибудь может позвонить Доун? Мне очень нужно с ней поговорить.

Идея позвонить своей предводительнице, чтобы та разрулила эту неловкую ситуацию, приносит им явное облегчение.

Через несколько минут мне сообщают, что она уже в пути. Я иду на задний двор, где все готово к съемке — плащ вампира слегка развевается на осеннем ветру, а утреннее солнце поблескивает на его клыках.

Бедра невольно сжимаются при воспоминании о том, как прошлой ночью я доставляла себе удовольствие с его помощью. Мне нужно увезти его отсюда. И дело не только в сексе — хоть он и был потрясающим, — а в том, что я в него влюблена. Знаю, это звучит нелепо, но мне все равно.

Я люблю его и должна спасти. Спасти нас обоих.

Я грустно улыбаюсь, оглядывая декорации, — за последние недели все разрослось от пары тыкв и тюков сена до сложной многоуровневой площадки для позирования. Даже я вынуждена признать, эти снимки — одни из лучших моих портретных работ.

Я возвращаюсь обратно через палатку, проводя пальцами по столам, расставленным для регистрации и выхода. Я улыбаюсь, глядя на футболки, наклейки и значки с надписями вроде «Команда Боунджанглс», «Мы любим Би Джея» и «Меньше Ассоциации домовладельцев — больше Хэллоуина».

Было так весело. Пожалуй, это самое веселое время в моей жизни. Столько друзей и столько новых знакомых — больше, чем когда-либо. Но все это меркнет по сравнению с двенадцатифутовым скелетом, который покорил мое сердце.

Шум снаружи отвлекает меня от раздумий, ноги срываются с места раньше, чем я успеваю осознать происходящее. Этот пронзительный голос может означать лишь одно.

Время вышло.

Я выбегаю через калитку на улицу и вижу, как подъезжают три машины: Доун, конечно же Лоис и местная полиция.

Лоис решительно шагает по подъездной дорожке в мою сторону, лицо ее выражает возмущение, а смотрит она свысока, презрительно поджав губы.

Доун пытается преградить ей путь, но Лоис отмахивается одной рукой, а другой размахивает в воздухе мобильным телефоном.

— Офицеры, спасибо, что встретились со мной здесь, на месте преступления, — кричит она полицейским, которые с опаской приближаются к нам.

— Арестуйте эту женщину и уберите эту... эту... тварь, — выпаливает она, указывая телефоном сначала на меня, а затем на задний двор.

— На каком основании? — спрашивает Доун, обходя Лоис стороной и вставая рядом со мной.

Полицейские переводят взгляд с одной на другую.

— Эта тварь живая, и она... Ну, как приличная женщина, я даже не могу вслух произнести, что она с ней вытворяла, — она трясет телефоном перед полицейскими. — У меня все здесь записано.

Сердце бешено колотится, отбивая лихорадочный ритм — «слишком мало, слишком поздно, слишком мало, слишком поздно». Кровь отливает от лица, и все, что я могу, — прошептать.

— Простите.

Полицейские смотрят на Лоис, потом на меня, потом снова на Лоис.

— Простите, Лоис, но вы зашли слишком далеко. Я знаю, что вам не нравятся хэллоуинские украшения Тори, — говорит старший из них, скрещивая руки на груди.

Я стискиваю зубы. Хочется крикнуть, что он — не украшение, но когда я набираю воздуха в грудь, Доун обнимает меня за плечи и крепко сжимает.

— Но у меня есть доказательства! — визгливо восклицает Лоис, тыча им в лицо телефоном.

Младший офицер берет телефон и вглядывается в экран.

Несмотря на прохладный осенний воздух, меня бросает в жар, а щеки вспыхивают. Что же у нее там записано?

Офицер смотрит на нее, а затем передает телефон напарнику. Тот тоже смотрит запись, и они обмениваются многозначительными взглядами.

— Лоис, нам придется попросить вас проехать с нами, — говорит один из них.

Она усмехается мне и кивает.

— Конечно, офицеры. Я с радостью приеду