Не в костях дело - Кассандра Элизабет

хочу, чтобы этот наш первый раз длился вечно, но чувствую, как удовольствие достигает пика, и понимаю, что больше не могу сдерживаться. Оно нарастает и нарастает, заставляя каждую мышцу дрожать, и я восклицаю.

— Кончай со мной, мистер Боунджанглс! Наполни меня своей тыквенной спермой!

Он совершает самый мощный и глубокий толчок, и я чувствую, как он изливается внутри меня — жидкий жар пульсирует горячими струями, наполняя меня и выплескиваясь наружу, а я кричу, отдаваясь этому освобождению. Он продолжает двигаться внутри меня — теперь уже в сбивчивом ритме, стремясь к собственному наслаждению.

Весь его скелет вибрирует, словно при землетрясении, вызывая волны ответной дрожи во мне. Я чувствую, как пульсирую вокруг него, сжимая его так, словно моя киска хочет удержать его внутри навсегда. Я твержу его имя снова и снова, повторяя единственную молитву, что пульсирует в моем затуманенном сознании.

Он в последний раз с силой входит в меня до упора и замирает— еще один мощный, подобный струе толчок глубоко внутри заставляет наши смешанные жидкости хлынуть наружу, а затем его кости обмякают — словно он тоже совершенно обессилен.

Я лежу, тяжело дыша, и смотрю вниз, туда, где он все еще находится внутри меня. Воздух пропитан ароматом моего возбуждения, смешанным с запахом тыквенных специй, — и это мой новый любимый осенний запах. И как бы мне ни хотелось вечно нежиться в этом блаженном послевкусии, я хлопаю его по грудине и говорю.

— Мне нужно опустить ногу. Я совсем не чувствую пальцев.

Он помогает мне осторожно опустить ногу с его бедра, а затем медленно выходит, не отрывая взгляда от того, как он это делает.

Я стону, когда каждый выступ скользит по стенкам моего влагалища, и чувствую, как вход то растягивается, то сжимается вокруг каждого из них. Когда он вытягивает головку, напоминающую череп, я шиплю от нового ощущения сильного растяжения.

Она выскальзывает с похотливым чмокающим звуком, и следом за ней хлыстом изливается ярко-оранжевая, словно тыква, сперма. Он водит головкой вверх-вниз по моей щели, задевая клитор и размазывая семя по моей киске и бедрам, словно раскрашивая мою кожу следами своей разрядки.

— Если продолжишь в том же духе, я буду готова ко второму раунду, — смеюсь я.

Он бросает на меня взгляд, в котором читается явная надежда.

— Ладно, давай я покажу тебе кое-что новенькое, — говорю я и встаю на четвереньки. Я виляю перед ним бедрами и начинаю давать указания.

— Значит, ты будешь...

Но он хватает меня за бедра, и мои слова тонут в стоне — я понимаю, что некоторые вещи не нуждаются в объяснениях.

Глава 13

Хэллоуин — самый волшебный день в году. Мне неважно, стоит ли изнуряющая жара, лютый мороз или льет как из ведра. Какая бы ни была погода, я обожаю этот праздник. Но сегодня? Сегодняшний день — просто сказка. Воздух свежий, но не настолько холодный, чтобы испортить костюмы. Лазурное небо украшено пушистыми облаками — идеально, чтобы разглядывать в них причудливые фигуры. А в довершение всего — полнолуние, значит, ночь обещает быть великолепной для празднования первого Хэллоуина Би Джея.

Все украшения уже на своих местах, а пакетики со сладостями рассортированы так, чтобы их можно было быстро раздать. Хорошо, что мы подготовили их заранее, ведь всю ночь мы провели в объятиях друг друга. Мы набрасывались друг на друга снова и снова, пока я не начала дрожать всем телом, переполненная его спермой с ароматом тыквенных специй — словно пирог с кремовой начинкой.

И все же мне стоило огромных усилий сдержаться, когда я помогала ему одеться сегодня утром. Он выглядел невероятно красивым в огромном черном костюме в тонкую полоску, с галстуком-бабочкой в форме летучей мыши и в маске Джека.

Мне немного неловко, что сегодня вечером я улизну, не предупредив моих новых подруг — «Жутких стервочек», — но я знаю, нам с Би Джеем нужно уединенное место, где мы сможем побыть только вдвоем. Никаких любопытных глаз и никакого риска, что кто-то узнает о моем хэллоуинском чуде.

Он для меня — главный приоритет. И дело не только в чувстве ответственности или желании сделать как лучше для него, тут все просто — я влюблена в разумного скелета ростом в двенадцать футов. И он тоже любит меня.

Прямо перед тем, как зажигаются уличные фонари, я занимаю свое место, держа наготове пакеты для маленьких любителей собирать сладости. Обычно они приходят первыми, а ближе к концу вечера я меняю их ведерки на угощения для ребят постарше, которые любят заглядывать позже.

У меня припасены пакеты даже для подростков — тех, кто приходит с наволочкой вместо корзинки и, возможно, без костюма, но все равно заслуживает участия в празднике. Я никогда не понимала людей, которые смеются над ними или отказываются давать конфеты. Это совершенно противоречит духу Хэллоуина.

В сгущающихся сумерках начинают мерцать звезды, и я улыбаюсь, глядя на них. Это идеальная ночь на Хэллоуин, чтобы завершить самый потрясающий месяц в моей жизни.

Я поворачиваю голову, чтобы заговорить с Би Джеем, но хмурюсь, осознав, что сижу на подъездной дорожке, а он замер на ночь далеко во дворе. Нас разделяет не просто забор — целая пропасть. То, что раньше я любила больше всего, меркнет по сравнению с радостью, которую я испытываю, когда мы вместе.

Я не хочу, чтобы он оставался там, глядя на мир и делая вид, что не является его частью. Я хочу, чтобы он был здесь, рядом со мной — раздавал пакеты со сладостями и указывал на лучшие костюмы. Чтобы мы тайком угощали друг друга конфетами и обменивались поцелуями, держались за руки, а потом гасили свет на крыльце, когда все угощения заканчивались.

Улыбка исчезает с моего лица, когда я понимаю — у нас этого никогда не будет.

— Сладость или гадость! — кричит группа детей в ярких костюмах, прерывая мои размышления.

Протягивая им угощения, я понимаю — нет, у нас с Би Джеем никогда не будет отношений, которые другие сочли бы нормальными.