Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

что ты говоришь! — качая головой, сухо произносит Майкл. — Может, твоя мамочка высоко оценила бы твои попытки обелить ее, потому что она безумно любит тебя. Но позволь тебе напомнить, что, во-первых, ты люто ненавидишь своего отца. Так же, как твой дружок презирает тебя из-за того, что у тебя есть абсолютно все, пока у него есть лишь трусы.

— Это ложь , дядя Майкл! — уверенно возражает Эдвард. — Я никогда не презирал Терренса и не завидовал ему! Вам хочется так думать, потому что вы ненавидели своего брата. И вы считайте, что братья и сестры и друзья должны ненавидеть друг друга и быть готовым уничтожить кого-то ради своего блага.

— Если захочешь привлечь чье-то внимание и получать то, что досталось другому, то приходиться идти на что-то подобное.

— Ну извините, господин, мы с Эдвардом не виноваты в том, что вы сами себе что-то напридумывали, всю жизнь вредили своему брату и в итоге убили его из-за своей злости, — сухо говорит Терренс. — Да еще и вовлекли в это совершенно чужих людей.

— Не таких уж и чужих… — хитро улыбается Майкл.

— Неужели вам никто не говорил, что для того, чтобы получить чью-то похвалу, нужно ее заслужить? А я сомневаюсь, что за всю свою никчемную жизнь вы сделали хоть одну вещь, за которую вас следовало бы поблагодарить и похвалить.

— А теперь, дорогой мой, скажи все это моему племяшке Эдди, который уже не знает, как привлечь к себе внимания и услышать парочку хороших слов.

— Неужели вы считайте, что украв у отца все, что у него было, вы добились своего и теперь можете быть восхвалены? — удивляется Эдвард, скрестив руки на груди. — Кроме ваших мерзких дружков вас больше никто не будет возводить в ранги Богов! От меня вы точно такого не дождетесь, да и мой друг вряд ли захочет благодарить вас за то, что невинные люди были втянута в неприятности.

— А твоего мнения здесь никто не спрашивал, сопляк! — грубо бросает Майкл, резко переведя взгляд на Эдварда. — Ты как ассоциировался у меня с завернутым в пеленку ребенком с соской во рту, таким навсегда и останешься. А твои попытки доказать свою полезность столь же бесполезны, сколько и попытки научить щенка или котенка говорить как человек.

— Слушайте, может, хватит уже повторять одно и тоже? — сухо интересуется Терренс. — Вы уже реально задолбали Эдварда своими словами о том, что он похож на мелкого тявкающего щенка, от которого никакого толку.

— Но от него и правда нет никакого толку. Эдвард родился по случайности, против желания кого-либо. Потому что его мамаша с папашей были против аборта. Этот сопляк абсолютно бесполезен и бездарен. Болтается, как дерьмо в проруби!

— Считайте, что унижая и оскорбляя человека и заставив его чувствовать себя дерьмом, вы сможете почувствовать себя лучше?

— Ох, надо же! — Майкл хлопает рукой по лбу. — Похоже два мудака, которых родили такие же бесполезные и безмозглые идиоты, решили объединиться против меня. Что ж, умно, парни, очень умно!

— Лучше придержите свой язык за зубами! — низким голосом бросает Терренс, крепко сжав одну руку в кулак и угрожая Майклу пальцем. — Я никому не позволю оскорблять ни своих мать, ни своего отца! И моего приятеля тоже оставьте в покое! Он ни в чем перед вами не виноват!

— Что касается твоей безумной любви к матери, то я ничуть не удивлен. Ибо ты – маменькин сынок, который пляшет перед ней на задних лапках. А вот твоя любовь к отцу мне немного не понятна. И также я не могу понять, с чего вдруг ты начал так беспокоиться за Эдварда. За этот кусок дерьма, который бесится от того, что вокруг него все успешны, а он лишь заработал себе кучу проблем к своим двадцати пяти годам.

— Я-то хоть знаю, что такое любовь, а вам это чувство чуждо . Чужда любовь к чему-то или кому-то еще, кроме пачек долларов и самого себя.

— Любовь – глупое чувство, которое затмевает разум человека.

— Я благодарен своей матери за то, что она научила меня этому. Научила оставаться добрым и порядочным человеком, несмотря ни на что.

— Ну порядочным тебя вряд ли можно назвать. И психически здоровым – тоже. Ведь все знают о том, что у тебя, как и у твоего папаши, не все в порядке с головой.

— А это уже не ваше дело, сэр! — сухо бросает Терренс.

— Не смогла твоя любимая мамочка избавить тебя от этих проблем. И вот когда тебя кто-то сильно бесит, ты забываешь о своей доброте и начинаешь мутузить любого и орать как истеричка. Никакая мамкина любовь не помогла тебе избавиться от того, чем тебя « наградил » твой психованный папаша. И что явно досталось твоему братцу, которого ты наверняка уже давно разыскиваешь. Который сколько бы ни говорил, что всегда ведет себя сдержанно и спокойно, все же может быть гораздо более опасным психом, чем ты.

— Не завидуйте тому, что вам не досталось никакой любви в детстве, и вы никогда не чувствовали ее и в итоге стали мерзким и гадким ублюдком. Не завидуйте, что моя мама дала мне очень многое и сделала все, чтобы воспитать меня достойным человеком.

— Тебе так кажется . На самом деле ты вырос таким же грубым и невоспитанным чмом, как и этот сопливый мудак.

— Слушайте, вы что-то уже утомили меня. Сначала два безмозглых охранника у ворот задолбали нас своими глупыми шуточками. Потом ваша служанка, которая заглядывает вам в рот, блеснула своими талантами. А теперь еще и вы решили окончательно утомить своей болтовней. Удивляюсь, что у Эдварда хватало терпения слушать все это по миллион раз в месяц. Я бы уже взорвался после двух раз.

— Поверь, Терренс, тебе и Эдварду придется еще многое выслушать от меня. Я намерен раскрыть все известные мне секреты. Которые могут тебе не понравится.

— Нет никакого желания слушать больного на голову ублюдка, который на старости лет совсем выжил из ума. Вы по молодости уже натворили кучу ошибок. Но сейчас, когда вы так близки к старческому маразму,