Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

Резко развернувшись, она рванула к двери, распахнула створки настежь — в лицо ударил прохладный ветер, сорвав с её плеч складки одежды. У порога стояла Янь Шуан, её глаза округлились от удивления.

Но Мин И не удостоила её и взглядом. С высоко поднятой головой, твёрдым шагом, она прошла мимо, как человек, отбросивший сомнения и страх. Она оставила позади не только еду и гнев, но и всё, чему больше не могла верить.

Комната была в полном беспорядке. Посуда разбита, еда разбросана, воздух всё ещё хранил отголоски ссоры. Цзи Боцзай сидел у стола и тяжело вздохнул.

Янь Шуан всё поняла без слов. Она молча вошла, развернула пергамент с картой дворцовых расстановок и почтительно положила его перед ним. После чего мягко проговорила:

— У каждого свой путь, господин. Зачем же вы так упрямо держитесь за неё?

Он медленно поднял взгляд, в котором читалась усталость и раздражение.

— В твоих словах есть разум, — сказал он, пробежав глазами по схеме, но тут же её свернул, — но мне всё ещё нужно использовать её. Есть дела, с которыми справится только она.

Он задумчиво потёр лоб. Гнев не ушёл, наоборот — вспыхнул новой искрой. Губы скривились в горькой усмешке:

— Раньше я и не думал, что захочу сохранить ей жизнь. А теперь понимаю, что, похоже, переоценил её значение. Это была всего лишь моя иллюзия.

От Цзи Боцзая вдруг хлынула холодная, мрачная аура. Даже Янь Шуан, всегда спокойная, вздрогнула, отшатнулась на полшага. Но в следующую секунду он снова был спокоен, как тихая вода в ночной реке. Улыбка вернулась на его лицо, теперь — почти нежная:

— Скоро день рождения у госпожи Янь. Я приготовил для неё особый подарок. Если бы она согласилась немного помочь… это было бы очень кстати.

Янь Шуан немедленно сделала шаг вперёд и низко склонилась:

— Господин, прикажите. Всё, что угодно — я передам. Будь уверены.

Он прищурился, уголки губ чуть дрогнули.

— Подойди ближе, — сказал он негромко.

Она склонилась ещё ниже, а он наклонился к самому её уху…

Охрана внутреннего двора Чаояна и впрямь была уж слишком строгой — даже Цинь Шанъу, решивший проверить, возможно ли ускользнуть, не прошёл и ста шагов, как его тут же вернули обратно.

— Что же теперь делать? — с тревогой спросил Чу Хэ. — Совсем невозможно выбраться.

— Силой не прорваться, — хмуро пробормотал Фань Яо, немного подумав, а потом, тяжело выдохнув, добавил: — Да и толку-то, даже если нам удастся уйти. Без Боцзая и Мин И — какой в этом смысл?

— Ты и впрямь веришь, что Цзи Боцзай ещё хочет возвращаться в наш Му Син? — недовольно поджал губы Луо Цзяоян. — У нас что — ни статуса, ни богатств. А здесь он чуть ли не наследник Чаояна…

Он не успел договорить — Цинь Шанъу молча стукнул его по лбу.

— Боцзай — человек, который ценит чувство долга и преданность, — глухо произнёс Цинь Шанъу. — Раз уж он дал слово стать моим учеником, он не оставит Му Син.

«Боцзай ценит чувства?!» — это словно гром среди ясного неба. Все в комнате переглянулись, и в каждом взгляде читалось одно и то же: не верим.

Он, конечно, силён в юань, тут не поспоришь. Но говорить о верности и привязанности? Да он за всё это время толком и не сблизился ни с кем из нас. А уж как он хладнокровно общается с родителями в Чаояне… Откуда у наставника взялась такая уверенность — непонятно.

Они только открыли рты, чтобы обсудить это, как вдруг в дверь постучали. Луо Цзяоян подошёл и открыл. За порогом стоял один из придворных евнухов, низко поклонившийся:

— Наша госпожа передаёт, что обещанная звериная повозка для госпожи Мин уже доставлена к пристани Чаояна. Когда придёт время покинуть город, вы сможете отправиться вместе с ней.

Мин И попросила звериную повозку? Луо Цзяоян удивлённо распахнул глаза, хотел было что-то сказать, но Цинь Шанъу опередил его и остановил одним движением руки.

Глава 144. Согласованные действия

— Благодарю за беспокойство, — произнёс наставник, коротко кивнув и отпуская евнуха. Затем он плотно захлопнул дверь.

— Наставник, — снова подал голос Луо Цзяоян, — даже если повозка теперь у нас есть, она ведь принадлежит Чаояну. А значит, её тягловые звери приучены людьми Сань Эра. Их дрессировали так, чтобы слушались только своих.

Он был прав: такие звери легко отслеживаются. Стоит только выехать за пределы города, как погоня настигнет их за считанные часы. К тому же их собственные повозки до сих пор оставались где-то под замком, и где именно — неизвестно.

Наставник нахмурился, и его взгляд остановился на Чу Хэ:

— Кажется, ты ведь когда-то проявлял способности к управлению отборными зверями?

Чу Хэ смущённо почесал затылок, неловко улыбнувшись:

— Ну… есть кое-какие задатки. Но я никогда толком этому не учился.

— Всё же попробуй. Прислушайся к своей внутренней силе и попытайся установить контакт с нашими зверями. Если получится — найдём их, где бы они ни были.

— Сделаю, что смогу.

И стоило только высказаться этой идее, как лицо наставника озарилось внезапным прозрением. Он словно что-то понял — звенья, доселе разрозненные, вдруг соединились в единое целое. Он тяжело выдохнул.

Вот зачем всё это затеяла Мин И. Всё складывается.

Наложница Янь, разумеется, хотела, чтобы Мин И исчезла из Чаояна — не получилось убить, так хоть выдворить. А если использовать её же повозку — всё просто: стоит лишь не спускать глаз с этой звериной повозки, и будет понятно, когда и с кем они планируют уехать.

Хитрый расчёт. Умно — но недальновидно.

Другие могли и не знать о способностях Чу Хэ к укрощению зверей, но Мин И знала. Она прекрасно разбиралась в сильных и слабых сторонах каждого члена их команды. Именно она однажды и обратила внимание на врождённую склонность Чу Хэ к взаимодействию с отборными тягловыми зверями — благодаря чему наставник впервые узнал об этом.

Конечно, подчинить себе уже обученных, да ещё и чужой рукой воспитанных духовных зверей — дело почти невозможное. Но вот отыскать своих, родных боевых зверей, которых они привезли с собой — это уже совсем другой разговор. Тут, пожалуй, есть шанс.

Но даже если Чу Хэ справится и найдёт местоположение их повозок — что дальше?

Кто возьмётся за остальные шаги плана?

…

В это время Цзи Боцзай занимался практикой в Фанхуачжу. Стоило