Я слежу за тобой. Не бойся. - Олли Серж

— Кароче, ты никуда не уходишь! — Муж встает спиной к детскому шкафу и не дает мне его открыть. — Мы с тобой семья!

— Об этом нужно было думать раньше, — качаю головой. — Тебя все устраивало, когда мы пропадали у мамы. Ты мог неделю не звонить! Я считаю, что такой брак спасать нет смысла. К тому же, просить и скандалить я устала! Ты — непробиваем!

— Отойди! — Дергаю шкаф.

Валерий отлетает в сторону. На пол сыпется мое новое белье. Ещё с этикетками. Я спрятала его туда и забыла…

— Это что такое? — Поднимает лифчик муж. — Тоже премия?

— Прекрати! — Занервничав, отбираю у него кружево. — Я имею право купить себе белье!

— Где ты собралась жить, Марина? — рычит Валерий.

— Тебя это не касается!

— Я не дам тебе развод!

— Нас разведут через суд! Все! Хватит, Валер! Живи, делай, что хочешь. Больше тебя никто пилить и раздражать не будет. Хоть умри перед своим компьютером! Или задохнись от вони собственных носков!

Закладываю детские вещи в рюкзачок. Беру монстра, по которому скучает Мишка, под мышку и сдуваю прядь волос со лба.

— Ну все… пока… — развожу руками. — Спасибо за сына.

— Марин… — надвигается на меня Валерий. — Марин!

— Валера, не трогай меня… — шиплю предупреждающе. Слезы готовы брызнуть из глаз.

— Марин… — проседает его голос. — Не смей уходить. Ты мне клялась женой быть.

— Я и была! — Вскрикиваю. — Только тебе семья оказалась совершенно не нужна! Ты ее пропил и проиграл!

— Марин… — Валерий перехватывает меня и сжимает в объятиях, пытаясь поцеловать. — Я люблю тебя.

— Нет! — Пытаюсь увернуться от его губ. — Нет! Не трогай! Отпусти!

Чувство отвращения поднимается во мне неконтролируемой волной.

— Ты просто забыла мужа да, — истерично шепчет Валера, — просто нам надо вспомнить. Да, любимая?

— Нет! Ты с ума сошел? — Уже пугаюсь я его напора по-настоящему. — Я не буду с тобой спать! Нет! Какая любовь? О чем ты говоришь?

Муж отбирает у меня сумки и силой заваливает на кровать.

— Нет! — Отбиваюсь я от его рук, которые пытаются залезть ко мне под свитер. — Нет! Пожалуйста, мне противно!

— Противно?! — Сатанеет Валерий и вдруг перехватывает меня за волосы. — А с кем тебе не противно? Признавайся! Деньги у нее появились, белье… Краситься начала. Ну?! С какого хера ты такая стала смелая?

— Ты просто жалок, — отвечаю ему сквозь зубы. — Жить я собралась у подруги. Просто жить, Валер, а не тебя обслуживать! Отпусти немедленно! Не дай Бог у меня завтра будет хоть один синяк. Я подам на тебя заявление в полицию!

— На мужа… в полицию? — Прищуривается Валерий. — Да ты чего, Мариш? Я же просто ревную. Люблю тебя…

Муж снова пытается меня поцеловать и все-таки добирается до губ.

Чувствую, как по моим щекам текут слезы. Я решаю у себя в голове глобальную задачку, о которой никогда бы не подумала, что она мне пригодится: сопротивляться до последнего или нет? Валерий сильнее меня, это факт. Да и секс вряд ли его успокоит…

— Если ты меня не отпустишь, — хриплю с отвращением, — я буду кричать. — И всем расскажу, что ты тронул меня против воли! Отец тебя проклянет…

— Мы же женаты, Мариш, — усмехается Валерий. — Секс между супругами — это норма…

— Отпусти меня! — Я что есть силы бью ему по лицу и, пользуясь замешательством, подскакиваю с кровати. — Не подходи! Хватаю со стола вазу.

— Ты чего?

— Я чего? — Смеюсь истерично. — Ты меня чуть не изнасиловал!

— Не правда!

— Правда!

Мой крик прерывает звонок в дверь.

— Открывайте! Вы нас заливаете! — Вместе со стуком слышатся мужские голоса.

Валерий испугано замирает.

— Поди, посмотри, кто там!

Я начинаю истерично смеяться, но пользуюсь моментом и бегу в прихожую.

Кто бы там ни был за дверью — это точно лучше, чем съехавший с катушек бывший муж.

Открываю замок и едва не бросаюсь на шею мужчинам, стоящим на пороге.

— С вами все хорошо? — Спрашивает меня Колосов, пока второй, тот что подвозил меня до дома из больницы, проходит в глубь квартиры.

Киваю и только по мужскому взгляду замечаю, что моя юбка задрана по пояс.

— Забирайте вещи и спускайтесь в машину. Она возле подъезда.

— Только не бейте его… — вырывается у меня.

Колосов дергает бровью.

— Мы вообще можем уйти.

— Не надо… — мотаю головой.

Под ошарашенным взглядом мужа, я хватаю сумки, надеваю пальто и сбегаю вниз по ступенькам.

Глава 27

Макар

— Сизов, да ты охуел! — Пинает мою кровать Колосов и обессилено садится на стул. — Что же ты творишь, сука такая?

Молча натягиваю одеяло на голову. Вот чего орать? Я предупреждал.

— Кароче, завтра у тебя последний шанс выйти. Мы с Демой будем считать, что сделали для этого все возможное. Не обессудь. И ещё… Мы решили, что твоя дочь должна войти в программу по усыновлению. Чтобы никто никогда не узнал, кто она такая. Она уедет за границу. Захочет — получит после твоей смерти наследство. Не захочет — так тебе идиоту и надо. Ты слышишь? Твоя дочь через месяц уедет! Навсегда! А ты даже не попытаешься это остановить!

Резко сажусь на кровати и хватаю своего адвоката за воротник пиджака.

— Ты не сделаешь этого.

— Уже сделал, — ухмыляется Колосов. — И ещё одна неожиданная деталь. Инициатором был не я.

— А кто?

— Одна наша общая знакомая, которая теперь преподает в интернате русский и литературу.

— Марина? — Спрашиваю удивительно.

— Верно, — щелкает пальцами адвокат. — У тебя же все хорошо, Макар! Женщина, дочь! Забери их!

Отрицательно качаю головой.

— Она мужа любит. Вот такого еблана, каким он есть. Имеет право.

— Она также просто может не знать, что бывает иначе, — внушает мне Колосов. — Поверь, я знаю, о чем говорю. Это такая программа в их голове. Там может не быть уже никакой любви, кроме порядочности и страха! В конце концов, тебе самому то она нужна? Если нужна, то ты прав, что бы не сделал!

— Это хорошая мысль, — задумываюсь. — Действительно хорошая. Вот только ничего кроме денег и возможных проблем я пообещать не могу. И раз Марина при всей моей поддержке до сих пор не нашла причины уйти от мужа, то вешать на нее свои обстоятельства и ещё одного ребенка я просто не имею права!

— Она бы справилась и с тремя.

— Мне не нужны ее жертвы! И жалость тоже не нужна! Чтобы она не могла уйти от богатого инвалида!

— Что за каша в твоей голове, Сизов, — вздыхает