Тайное пристанище - Кэтрин Коулc

Я нахмурился.

— За это я не буду сдерживаться.

Джерико хрустнул шеей.

— Я тебя в любой день уделаю.

— Эй, — крикнул Эван, возвращаясь и натягивая перчатки, — Бенни тебя сегодня уделал.

Я расхохотался.

— Вот и правда всплыла.

Джерико зыркнул на нас обоих.

— Я просто поднимаю ему самооценку.

— Конечно, — отозвался Эван и врезал по тяжёлой груше.

Я встал на дорожку, чтобы размяться. Окинул взглядом зал: Серена тренировала Матео на ринге, несколько ребят били по мешкам, одна женщина гоняла грушу на скорость — как будто за зарплату. Обычная картина для этого времени. К вечеру зал будет битком.

Разогрев мышцы, я замедлил шаг, выключил дорожку и подошёл к ближайшему рингу, начал растяжку. Но, глядя на Джерико, нахмурился.

— Ты как?

Я был так погружён в свои проблемы, что не заметил, насколько он сам на взводе. Джерико переминался с ноги на ногу, как будто в нём расплескалась лишняя энергия. Услышав вопрос, он посмотрел прямо на меня, сжав челюсти.

— Орен снова приходил, как только ты уехал. Ясно ждал, пока ты свалишь, чтобы остаться со мной один на один.

У меня на скулах заиграли мышцы.

— Надеялся снова затащить тебя в грязь.

Джерико коротко кивнул.

— Нажимал на старые кнопки. Предлагал деньги. Потом начал угрожать. Не прямо, но ясно.

— Чёрт, — выругался я. — Мне сейчас его появлений меньше всего не хватало. Придётся поговорить с Трейсом.

Стоило просочиться слуху, что я снова имею дело с клубом Reapers, — и про опеку над сёстрами можно забыть. В груди защемило, будто под кожей пульсировала боль.

Джерико нахмурился.

— Ты мне скажешь, что происходит? Ты не в себе. А потом ещё сорвался на Фэл — она выглядела, будто призрака увидела, когда уходила.

Вина снова резанула изнутри. Я хрустнул костяшками одной руки, потом другой. Джерико знал всё о том, что было со мной в детстве. Он поймёт.

— Рене. У неё три девочки. Три моих сводные сестры.

Челюсть Джерико отвисла.

— Чёрт. Ее нельзя подпускать к детям.

— Знаю. — Я провёл рукой по волосам. — Их забрали у неё, и я пытаюсь получить опеку.

Из его лица ушёл весь цвет.

— С ними всё нормально?

— Настолько, насколько может быть. Но я не позволю им жить в страхе, как я. Я дам им дом. Стабильность. Только не смогу, если Орен будет маячить рядом.

— Орен? Из Reapers? — Матео, тренировавшийся с Сереной, резко повернулся к нам. Его глаза потемнели. — Скажи, что ты не связываешься с этим уродом.

— Доверься, я делаю всё, чтобы он исчез, — буркнул я.

В глазах Серены мелькнула тревога.

— Мне нужно что-то знать?

— Пока нет. Пусть Трейс разберётся, — ответил я. Это был единственный разумный вариант. Я не мог рисковать и разруливать сам.

Напряжение в плечах Серены немного спало.

— Хорошо. И если он сунется сюда — я сама с ним поговорю.

Я ухмыльнулся.

— Он тебя до смерти боится. Не сунется.

— Любой, у кого есть мозги, боится Сер, — крикнул Эван, не отрываясь от мешка.

Серена хищно улыбнулась.

— И не забудь об этом.

Матео подмигнул ей.

— Можешь хоть завтра избить меня, Сер.

Она швырнула в него полотенце.

— В душ, Казанова.

Матео, смеясь, побежал в ту сторону.

— Люблю, когда ты меня наказываешь!

Эван захлебнулся от смеха, а Серена только покачала головой.

— Я за бумаги возьмусь. Кричите, если понадоблюсь.

Когда она ушла, а Эван снова заработал по груше, мы с Джерико залезли во второй ринг. Я вставил капу, поставил бутылку с водой на край и натянул перчатки.

Джерико снова окинул меня взглядом.

— Ты точно в том состоянии, чтобы это делать?

— Мне это нужно. — Всё просто. Нужно выпустить то, что гудит внутри. Это был единственный безопасный способ. Ну или набить себе ещё татуировку, но места уже почти не осталось.

Джерико секунду колебался, будто искал ответ у меня на лице.

— Тогда разговариваем, пока дерёмся.

Я нахмурился.

— Ты кто теперь, мой психотерапевт?

— Иногда, — пожал плечами он и встал в стойку.

Он был прав. И, наверное, понимал лучше многих. Не насилие, не дом — а то, что мы видели и делали. Он знал, какая грань делает нас опасными. И насколько легко её переступить.

Я вышел в центр ринга и сделал пару пробных джэбов — Джерико без труда их отбил. Ответил своими.

— Ты вообще уверен, что потянешь троих девчонок? — бросил он. — У тебя же однушка.

Капа заскрипела у меня между зубами.

— Есть другое место. Дом.

Брови у Джерико поползли вверх.

— Серьезно?

Я кивнул.

— У тебя есть дом, но ты живешь в своей конуре? — не унимался он. — Я так и не понял, почему ты не купил что-нибудь нормальное. Ты же не бедствуешь.

Он знал, что говорил правду. Мы работали слишком близко — он видел, сколько я беру за работу, какие контракты подписываю, какие лицензионные сделки у меня есть.

— Моя квартира не конура, — процедил я и врезал ему в рёбра для наглядности.

— Эй, — застонал он, отступая. — Там семьдесят квадратных метров, чувак. И ванна размером с шкаф.

— Да ну тебя, — буркнул я.

Он попробовал подсечь, но я легко ушёл. Джерико поднял руки, снова уходя в защиту.

— А может, ты не купил ничего лучше, потому что в глубине души считаешь, будто не заслужил?

Чёрт.

Эти слова ударили сильнее любого кулака. Но всё же — не совсем так. Я просто не знал, что делать с большим домом. Когда закончил проект с подрядчиками из Портленда, понял, что не смогу там жить. Он был идеален, но всякий раз, когда я проходил по комнатам, внутри пустело. Слишком ясно ощущалось, чего мне не хватает. Чего никогда не будет.

— Дело не в этом, — сказал я, нанося хук. Джерико легко увернулся.

— Как скажешь, — ответил он и всадил мне удар в почку, отчего я скривился. — Что за процедура вообще? Опека, подача документов и всё такое.

Капа снова зажалась между зубами.

Он заметил.

— Что?

— Может быть сложно. С моей историей. С тем, как я выгляжу на бумаге.

Он отправил кросс в плечо, я увернулся.

— Ублюдки.

— У Фэл есть идея, — тихо сказал я, убедившись, что никто не слышит. Не должен был даже рассказывать Джерико, но молчать больше не мог. Он знал, кем мы были друг для друга с Фэл.

Улыбка мелькнула в его чёрной от капы пасти.

— Конечно, есть. Я бы за неё проголосовал, если бы она баллотировалась в президенты.

— Она думает, нам стоит пожениться.

Джерико застыл, руки опустились, челюсть отвисла.

— Что?

Я