Искушение Озеда - Виктория Эвелин

Он только хмыкнул и сделал ещё один маленький глоток алкоголя. Он не мог точно определить вкус жидкости, но решил, что это будет его последний глоток.

— Что это за история о парах? Ты упомянул это раньше, и ты сказал, что Ноито пытался «признать» меня, и регенты тоже говорили об этом. — Она продолжала смотреть в даль, но он видел по напряжённости вокруг её глаз, что она далеко не расслаблена. — Что это значит?

— Исторически наши люди имели способность признавать свою пару. Кого-то, с кем ты будешь связан и проведёшь всю свою жизнь. Что-то вроде Уилсона, — он кивнул в сторону туэй, спящей на крыше, — но в романтическом плане. Происходит реакция. Пара связана друг с другом неразрывно. Пары практически исчезли, когда началась чума. Сообщений о появлении меток пар на руках клеканцев не было столетиями. До тех пор, пока не появились люди.

— Вот почему он проверял свои руки, — тихо сказала Алекс. Её глаза были расфокусированы, как будто она была в трансе, ведя этот разговор, но в то же время слушая его издалека.

Озед наклонился вперёд, его брови нахмурились от беспокойства.

— Ты в порядке?

Она глубоко вздохнула и посмотрела на него с слабой улыбкой.

— Нет.

Печаль в её глазах больно ударила его по внутренностям. Что он должен был сказать на это? Конечно, она была не в порядке.

Через некоторое время она прочистила горло и заговорила.

— Если это краткое изложение, то в чём заключается истинное значение? Все напряжены. Все смотрят на меня, как на что-то блестящее, что они хотят забрать домой — кроме тебя, конечно. Просто расскажи мне факты, расскажи мне реальность моей ситуации… пожалуйста. — Она изучала его, её пронзительные тёмно-карие глаза искали правду на его лице.

Озед стиснул челюсть, пытаясь решить, смягчить свои слова или нет.

— Возможно, это потому, что на каком-то уровне ты и есть что-то блестящее. На протяжении сотен лет каждый на этой планете скорбел по утраченной возможности признать пару. Мы так много работали, чтобы достичь мира, создать систему, которая работает, но это не значит, что она идеальна или что большинство наших людей счастливы. Вы… люди… являетесь ключом к решению этой проблемы. Мужчины могли бы наконец быть оценены за что-то большее, чем их способность угождать женщине. Женщины могли бы наконец опустить стены, которые они построили. Клеканцы, такие как Релли, не были бы отвергнуты и высмеяны за их выбор оставаться с тем, кого они любят. Так что, да, ты действительно что-то блестящее, что они все хотят? Да и нет. Они не хотят тебя — они хотят того, что ты можешь сделать, что ты представляешь.

Вдруг на её лице появилась улыбка, и она издала насмешливый хохот.

— Что? — Эта женщина не имеет смысла. На грани слёз в одну минуту и смеющаяся в следующую.

Конечно, исправлю.

***

— Я просто… я в ярости. Больше, чем просто злость на тех ублюдков, которые забрали меня и кто знает, сколько ещё женщин с Земли только потому, что могли. Для чертового эксперимента. Она посмотрела на него и покачала головой, всё ещё улыбаясь. — Но если всё, что ты рассказал мне об этом месте, правда? Если этот мир таков, как ты описал? То есть… — её брови поднялись. — Я понимаю это. Я ненавижу это. Но я понимаю.

— Ты понимаешь?

Она тихо хихикнула и снова закачала ногами над краем.

— Да. Понимаю. Это место отстой. То, что с вами происходит, отстой. И хотя они ублюдки и их надо затоптать, как в Джуманджи, я понимаю, почему они это сделали. Отчаяние. И самая ужасная часть? — она практически закричала, прежде чем снова рассмеяться. — Они добились успеха. Это не делает это правильным, но они нашли то, что искали. Вау, Оззи. Какая чертова кошмарная ситуация для людей и какое чертово благословение для вас.

Озед стиснул челюсть, когда её прозвище для него снова скользнуло по его плечам. Он хотел бы, чтобы она перестала его использовать. От фамильярности этого прозвища у него внутри все вспыхнуло, но он не был уверен, было ли это вызвано раздражением или… чем-то другим. Он подозревал, что даже если бы он позволил ей использовать его общее прозвище, Зед, она всё равно отказалась бы от него.

— Они нарушили межгалактические законы и пленили сотни рас, прежде чем нашли людей. Они не заслуживают никакого понимания, — резко ответил он.

— Я имею в виду, что я так и чувствую, но я могу понять, почему кто-то отсюда может не чувствовать то же самое. Они, по сути, спасли ваш народ, не так ли? Мне кажется, если бы они не сделали того, что сделали, вы бы продолжали медленно вымирать. И, как ты сказал, это было бы не самое лучшее завершение.

Озед заёрзал на своём месте, чувствуя себя некомфортно. Ему нравилось, когда всё было чёрно-белым. Серыми зонами было слишком сложно управлять. Он протянул ей бутылку, надеясь, что алкоголь прервёт её размышления.

Она снова тихо засмеялась и сделала глоток. К счастью для него, последующие вопросы оказались в более безопасной зоне. Они серьёзно разговаривали часами, как он и хотел. Он объяснил всё, что мог. Причины, по которым ей не разрешено возвращаться на Землю. Церемонию в Треманте, школы мужества, Межгалактический Альянс и их функции среди планет, принадлежащих альянсу. Роли клеканцев-мужчин, женщин и всех, кто находился между и вне этих категорий.

Когда она лежала на спине, глядя на тёмные нижние стороны листьев, он рассказал ей историю их планеты и планеты, которую они населяли до этого. Он мог бы остановиться на этом, но что-то в её взгляде, мягкость и интерес в её глазах подталкивали его к тому, чтобы продолжать говорить.

Он вспоминал всё, что мог, даже самые незначительные детали, чтобы только остаться на тускло освещённой веранде, вдыхая её аромат и наблюдая, как её веки начинают становиться тяжёлыми. Когда единственное, что ему оставалось сказать, были сведения о самом себе, он остановился.

Она повернула голову, алкоголь делал её движения медленными. Он стиснул зубы, подавляя желание спросить её о себе. О том, какой была её планета, какой была её жизнь. Откуда у неё это золотое кольцо, которое она продолжала вертеть на пальце.

Большинство клеканских женщин не отвечали бы на такие вопросы, и он знал почему. Это создаёт привязанность. Связь, которую больно разрывать. Он не мог позволить себе создать эту связь с Александрой. Он уже чувствовал слишком сильное влечение к