Шнобель - Зоя Анишкина

Открыла договор. Начала читать приложение, чтобы узнать сумму моего падения. Узнала. Легче не стало. Но я решила, что надо прогуляться.

Короче, через час я сама не поняла, как оказалась на месте преступления. Точнее, на месте удовольствия и позора. Позора, следовавшего за удовольствием.

Позора не моего, разумеется. Не я себя вела как истеричная ПМСница. Как влюбленная дура, возможно. Но в целом-то именно я прекрасна и адекватна!

Так и скажу матери, которая до сих пор уверена, что все будет хорошо. Будет, конечно. Только я бы хотела взять у нее в долг. Пару миллионов.

Это как ипотека, только долг. Ничего же страшного, верно? И я обязательно ей все верну, как только…

— Ты выглядишь так, как будто рассчитываешь срок своего финансового рабства, — раздалось сбоку.

Признаюсь, к своему стыду, в этот момент я совершенно неприлично взвизгнула, оступилась и наверняка бы узнала, что такого привлекательного в воде для уточек в пруду. Но меня подхватили сильные мужские руки.

Определенно очень знакомые сильные мужские руки! Недовольно стала отбиваться (хоть со стороны могло и показаться, что достаточно вяло):

— Пусти! Хам, наглец, чурбан, Бедросович!

— А вот за последнее тебе придется очень долго извиняться. Меня теперь так вся клиника называет и даже твоя мать! — спокойно сказал Душко.

При этом выпускать меня он не собирался. Но я же не дурочка, я стала вяленько вырываться всем своим видом выдавая великую женскую мудрость: «Иди сюда, уйди противный». Прошипела:

— Не смей упоминать мою мать! Как ты меня нашел?!

— Преступник всегда возвращается на место преступления. Ну, и тебя сдала та самая мать, которую с твоих слов нельзя упоминать.

Вот же… Я ей еще выскажу! Наладила себе личную жизнь, значит, и полезла в мою?! Это ни в какие ворота не лезло! Свинство просто с ее стороны!

Тем не менее дело было явно сделано, и возникло молчание. Далеко не неловкое. Я бы даже сказала обнимательное, ведь Душко совершенно не собирался меня отпускать и все это время своими наглыми, но талантливыми ручонками пробирался к мягким местам. А потом он и вовсе неожиданно сказал:

— Оксан, ну, не злись! Я немного не рассчитал. Думал, что я не самый лучший в стране хирург, а ты ведь достойна самого лучшего! Хотел передать тебя другому специалисту. А потом понял, что не могу. Самый лучший все же я и такой красивый нос тебе больше делать некому. Да и вообще… Ты мне еще должна будешь подписать бумажку одну, — хитро прищурился он.

От скромности Душко точно не умрет. Это же надо иметь такое самомнение! Несмотря на это, в животе возрождались едва не сдохшие бабочки.

Делая вид, что меня это не так уж и сильно волнует, я как бы между прочим спросила:

— И что за бумажку?

Мужчина довольно сверкнул на меня глазами, притягивая неприлично близко, и ответил:

— Что если нос моей женщины ей не понравится, то она не будет пилить меня остаток нашей счастливой совместной жизни. Хорошо?

— Хорошо, — опрометчиво согласилась влюбленная и счастливая как малиновка я.

Эпилог. Андрей

— Я тебе клянусь. Если сейчас ты не дашь мне зеркало… — прорычала моя девушка, едва ли не выхватывая из рук небольшое зеркальце.

Но я уже и сам готов был ей его отдать, так как с удовольствием наблюдал практически готовый результат. Наконец-то, после того как основные отеки спали, он меня устроил.

Правда, я оперировал в такой технике, что и отеков у моих пациентов как таковых не было. Это уникальная запатентованная технология. Да и результат виден уже плюс-минус через неделю.

Это прельщало людей, и они были готовы платить мне в четыре раза больше, чем остальным врачам. Да, я очень дорогой доктор, имел право! Недаром у меня получалась такая красота.

— Дай сюда! — все же, добралась до зеркала Оксана.

Любовался ею и предвкушал, как, наконец-то, смогу получить доступ к телу. Не то чтобы моя строптивица с «ангельским» характером была против, но я как строгий доктор не разрешал ей. После операции секс не показан. Нос — это вам не губы вколоть!

Надо было, чтобы заживление прошло более чем тщательно. Я старался контролировать эту неугомонную, как мог. Пока получалось. Хотя глаз и дергался.

Пришлось даже применить обезоруживающие ласки, после которых Оксана превращалась в разнеженную довольную женщину. Все же, я мастер на руки. И язык.

Ух, и оторвусь я теперь! Девушка еще не поняла, что когда мужчина по уважительным причинам сдерживается, то это самое сладкое. Что я запру ее в загородном домике, который снял пару дней назад, и не буду выпускать оттуда неделю!

Да она у меня ходить не сможет! Хотя я же доктор, поэтому ей предстоял бесконечный марафон по сексу и восстановлению от него. Будем чередовать половые акты с качественными ласками, а потом и обучающим практиками. Ух…

— Господи… Какой же он…

На глазах любимой женщины выступили слезы. Я смотрел на это гордый самим собой. Ну, и совсем чуточку выдыхал. Все же, понравилось. Точно же понравилось? Словно читая мои мысли, она выдохнула:

— Повезло тебе, не стану я пилить мозг, что что-то не так. Бедросович, он идеален!

Счастливо усмехнулся. Странное удовольствие накрыло меня. А все потому, что я сделал тысячи носиков, получил тысячи восторженных отзывов и благодарностей, но еще ни разу они не были такими… В самое сердце.

Все же, Стрельников прав, будь он неладен! Сделать счастливой свою женщину, собрав ей шикарный нос, дорогого стоило. Это какой-то особый вид эмоций. Искренних и мощных.

— Спасибо! — кинулась она обниматься, получив при этом люлей.

Ну, аккуратнее же надо! Нос еще не окреп и не зажил! Да и вообще, на самом деле, финальный результат будет не ранее чем через пару недель точно, а то и года. Все же, тело не может так быстро адаптироваться.

Но сейчас на меня смотрела самая красивая (хотя она и до этого была прекрасна) молодая женщина на свете. А дополняли ее образ сияющие счастьем глаза. Меня чуть не раздуло от важности.

Она осторожно чмокнула меня в губы и полетела показывать свой нос остальным. Сегодня у нас по поводу помолвки целое общество собралось. Я не стал ее останавливать. Пусть радуется.