Предавшие крылья - Елена Яр

– Я в курсе, что кто-то приходил, – ответила я. – Учитель говорил. Но сам я был в этот момент на перевале, так что ты и не мог меня видеть.

Похоже, с каждым днем врать у меня получается все лучше, ведь, похоже, именно сейчас он мне поверил. Впрочем, скажи я ему, что вполне себе видела его у Грома, а сама в этот момент испуганно тряслась за дверью в хижину, то это вряд ли звучало бы убедительнее. Часто мы сами горазды верить в ложь скорее, чем в правду.

– Я дам тебе разрешение, – сказал Шеффилд. – Но буду иногда приходить на ваши занятия, чтобы понимать, что ты не учишь ее чему-то опасному.

Это мне не понравилось, но я была вынуждена согласиться. Алекс выглядел решительно, и я вполне допускала, что он просто ждет, что я буду отбрехиваться от его визитов, чтобы получить повод сказать «нет».

– Годится, – кивнула я. – Спасибо.

Он кивнул, отошел и возобновил прерванную тренировку. Я снова зависла – на сей раз на его спину, но тряхнула головой, сбрасывая непрошенные эстетические приступы, и резко двинулась прочь.

Студентка 8

Занятия с Бернадет стали для меня некоторой отдушиной. Я немного расслаблялась, отпускала контроль, разрешала себе чуть больше быть Эффи и чуть менее Фимой. Я поняла, что сильно соскучилась по своей подруге Софи, по девчачьим разговорам и по той легкости, что когда-то между нами была.

Я все эти годы запрещала себе вспоминать прошлое. Особенно людей из него. Обида притупилась со временем. И иногда мне хотелось увидеть кого-то: родителей, сестренку, Софи. Но делать этого было ни в коем случае нельзя, если я хотела завершить все то, ради чего так резко и сильно поменяла свою жизнь.

Я допускала мысль, что вернусь в семью в зените славы. Когда мои способности будут подтверждены дипломом и законченным обучением у Басбарри Грома. И не ранее.

Будущее не виделось мне лишь в розовом свете.Скорее всего, родные не захотят меня знать после всей заваренной мной каши. И они имели бы на это полное право. Но вдруг они все же найдут силы мной гордиться?

А пока я гнала мрачные мысли прочь и с удовольствием общалась с Бернадетт и на тренировках, и после них. Слушая ее болтовню я быстрее, чем по картам и схемам познакомилась с академией, узнала об учениках и учителях, об экзаменах и нюансах учебы. Да, часть из рассказанного была лишь сплетнями, но и из них всегда можно извлечь что-нибудь ценное.

– А ты к какой четверти относишься? – спросила меня однажды девушка, когда мы сидели на скамейке в углу тренировочного зала. Видя мой совершенно непонимающий взгляд, она добавила: – Ну, ты же знаешь, кто ты – единица, двойка или четверка?

– Я даже не понимаю, о чем ты.

– Ну как? Магическое взаимодействие же!

– Бернадет! Ты можешь просто с начала объяснить, о чем ты говоришь? Я не понял ни слова.

– Это странно… – Она наморщила нос. – Это же основа. Мы в конце обучения все сдаем теорию магических взаимодействий. Но этот экзамен можно осилить лишь по итогам практики. Мы делимся по парам и оттачиваем взаимодействие до идеала. И тогда можно уже теорию сдавать. Я уже два года вместе с Лили Займан прохожу практику, у нас с ней идеальное четвертное понимание.

– А четверть – это…?

– Это группа, куда нас распределяют преподаватели. Внутри четверти мы друг другу все магически очень подходим.

– Магическая совместимость? Это я понимаю. Но как ее определяют? По типам магии?

– Нет. По ритму магии.

– Объясни.

– Как бы попроще?.. Ну смотри! – Она схватила мою руку и приложила к своей груди. – Слышишь, как мое сердце бьется?

– Слышу.

– А теперь к своей груди приложи другую руку. Если бы мы с тобой были из одной четверти, наши сердца бились бы в одном ритме. И не только когда мы спокойны, но и злы, устали или творим магию. Мне нравится это звать сердцами, бьющимися в такт. Наши в такт стучат? – Она шлепнула себе ладонь под ключицу и потянулась другой рукой к моей груди.

Я подскочила, не дав ей успеть обнаружить совсем не мужскую анатомию под моей рубашкой. Бернадетт удивленно моргнула.

– Меня никто никогда не проверял, – быстро сказала я, стараясь новой информацией отвлечь девушку. – Как это происходит обычно?

– Не самая приятная процедура, – охотно отвлеклась она. – Ты бежишь, останавливаешься, прыгаешь, тебя пугают огнем, окунают в воду. Мы все это прошли на первом курсе. Именно тогда к Лимбену приклеилась кличка Топор, потому что тот чуть не утонул в чане с водой.

– А ты в какой четверти?

– В третьей. Так же, как и Ридли. Мунк и Шеффилд в первой, если тебе интересно. Но тебе нужно обязательно узнать, к какой относишься ты. Без этого тебя и к экзаменам не допустят.

Этим же вечером я записалась на прием к ректору. Элрой Таннер не был сильно рад меня видеть, но и открытого раздражения показывать не стал. Он откинулся на спинку своего кресла и пристально на меня посмотрел. Ощущение от этого внимательного взгляда было не очень – я едва сдерживалась, чтобы не проверить, все ли у меня в порядке с одеждой и ничто ли не выдает прямо сейчас во мне девочку.

– Господин Таннер, я не распределен ни в одну четверть, а уже скоро, как я понял, начнется подготовка к экзаменам.

Он выдал что-то невразумительно, и я поняла, что в некотором смысле застал его этим вопросом врасплох.

– Можно ли организовать тестирование… или как это называется? – продолжила я.

– Это… неожиданная трудность, Харпер. Обычно мы тестируем в самом начале года, когда первокурсники только приходит на учебу. Сейчас все убрано и запечатано до следующего травня… Как же с тобой быть?

Он задумался, и я замерла, не желая мешать мыслительному процессу. Похоже, решение и впрямь было нелегким, потому что молчал он довольно долго. Глубокая морщинка залегла между бровей, добавляя лет этому безупречно породистому лицу – хотя и это его совершенно не испортило. Ректор слегка сощурился в ответ на свои мысли и наконец выдал:

– Самое простое было