Предавшие крылья - Елена Яр

словом сокола я узнавала о невесте Алекса все больше, хотя сознательно старалась эту тему обходить стороной. Я не хотела ее видеть, знать, кто она, чтобы, не дайте боги, не начать себя с ней сравнивать. Вряд ли я бы выиграла от этого сравнения, а негативных эмоций у меня и так полно.

Я села на край кровати и от этого движения под рубашкой качнулся ректорский амулет, напоминая о своем существовании. Обреченно вздохнув, я нажала на камень прямо через ткань и сказала:

– Ладно, рассказывай.

Довольный Гар выскочил из гнезда и начал расхаживать по подоконнику.

– Грымзу зовут Лалия Норфолк. Рыжей масти, вся белая, только на носу крапинки. Нос, кстати, мелкий, бестолковый. И рот маленький. И подбородок. Глаза большие и все в пуху. Да и сама тощая. Уродина, короче, первостатейная.

– Вообще-то для людей то, что ты описываешь, является скорее достоинством, – заметила я.

– Какое же оно достоинство, если оно маленькое? – удивился Гар.

– Ладно, продолжай.

Итак, я выяснила, что эта Лалия, вероятно, красотка. Наконец-то Алексу повезло, на сей раз в невесты ему досталась не толстая невнятная девица, боящаяся поднять на него глаза, а яркая симпатичная девушка. Амулет немного нагрелся, жадно считывая мое сердцебиение.

– Она учится на втором курсе, но мошек на лету не хватает. Я слыхал, как она подружке говорила, что еще годик-другой, и она замужем будет, а не здесь в академии торчать.

– Ну правильно. Она дождется, когда меня признают мертвой и они смогут пожениться.

– Зашибись. То есть только меня в этой комнате колышет, что ты вообще-то живее всех живых?

– Планирую такой и оставаться.

– Это ты молодец, конечно. Но я больший молодец. Гляди, что тебе притаранил.

Он ковырнул клювом в гнезде, подцепил что-то и спрыгнул с подоконника на стол. В звякнувшем по поверхность предмете я узнала сережку. И разинула рот от возмущения.

– Это ее?!

– Точно так, – с гордостью сказал Гар. – Чуть хвост не потерял, пока доставал!

– Ты же говорил, что не воруешь!

– Я и не ворую, – обиделся сокол. – Это инвести… капиталовло… гадство! Это вклад в будущее. Вдруг тебе понадобится на нее порчу навести, и не придется ее предмет искать. Потому что я об этом уже позаботился.

– Я же не ведьма, чтобы порчу наводить. Сказки все это, маги такое не умеют, да и никто не умеет. Так что в любом случае вещь придется вернуть!

– Ну вот еще! К тому же, это глупо. Она вторую сережку уже выбросила, когда обнаружила, что этой нет. Сказала, ей Алекс еще купит.

– Какой молодец этот Алекс, – проворчала я, чувствуя, как снова нагревается амулет. – Что-то еще хочешь рассказать?

– Знаю ее комнату, знаю, где взять запасной ключ от нее и какое у грымзы расписание занятий. Хочешь, завтра сходим и насыплем в кровать муравьев?

– Не хочу. – Я поднялась и направилась в ванную, кинув через плечо: – Лалия не виновата ни в чем. Быть невестой Алекса – само по себе уже наказание, если уж на то пошло.

Набрала себе воду погорячее и занырнула сразу и с головой. Но на это амулет реагировать не желал, так что пришлось его деактивировать. Видимо, макание под воду, про которое мне рассказывала Бернадетт, должно быть исключительно неожиданным. И как самой себе это организовать, я не представляла. Но я обязательно придумаю, как это провернуть.

К тому же, я была практически на сто процентов уверена, что жизнь в академии сама подкинет мне кучу проблем, и я наполню амулет раньше, чем вывесят списки экзаменационных пар.

И как в воду ведь глядела!

Студентка 10

– Ну что ты бьешь как девчонка! – Мунк издевательски скривил свой конопатый нос и даже слегка приподнял верхнюю губу, как обозначающая рык собака.

Профессор Данли исправно ставил меня в пару именно с этим рыжеволосым парнем, которого я так показательно раскатала на самом первом занятии. И я не могла понять: то ли он меня наказывал этим, то ли Мунку давал возможность реабилитироваться. Но мы оба осторожничали. Рыжий помнил свое фиаско и вряд ли мечтал о повторении магической дуэли. Я же старалась как можно меньше бесить профессора – ведь и дураку было понятно, что он меня невзлюбил сразу, как только увидел.

Но все это вовсе не мешало Мунку упражняться в острословии. До прямых издевательств дело ни разу не доходило, все же Данли берег свой преподавательский статус и не позволял на своих уроках устраивать базарные разборки. Но вот такие «безобидные выпады» не пресекал.

Мы с Мунком и еще тремя парами студентов отрабатывали блок последовательных магических щитов. Комплекс считался классическим и всем уже давался весьма неплохо. Для меня он был новый – учитель особо не увлекался непрактичным вещами. И я понимала почему. Ну какой недалекий противник станет нападать на тебя в той самой последовательности, в которой его учили в академии? Только тот, что не способен к творчеству и вообще мало заточен на мыслительный процесс.

К тому же магию мы лишь обозначали, формируя суррогаты, которые почти не тратили резерв. Я то могла себе позволить и целиковое наполнение, но выпендриваться лишний раз не собиралась.

Поэтому я пускала в Мунка имитацию, даже не сильно усердствуя над скоростью и меткостью. А он в свою очередь принял это за слабость и решил уколоть, сравнив меня с девчонкой. Какая ирония!

– Чтобы пробить любой из твоих щитов хватит даже девчонки, – ухмыльнулась я, думая, что когда-нибудь этот придурок будет шокирован тем фактом, что я все это время и была девочкой. Я бы очень хотела видеть его лицо в этот момент. Пусть Алекс Шеффилд никогда не узнает о том, что я не Фима, а Эффимия, но этот рыжеволосый придурок точно должен осознать, кто так легко его уделал.

Я чувствовала себя в безопасности, ведь никакой реальной угрозы Мунк для меня не представлял. Более того, ощущение превосходства делало меня безрассудно смелой. Мне нравилось провоцировать парня и, наверное, было бы приятно выдернуть из него крылья. Но все же это не деревенский юнец, а выпускник академии, поэтому конкретно этим мечтам пока сбыться не удавалось.

– Закончили! – скомандовал Данли. – На сегодня все. На следующем уроке контрольное тестирование по четырём основным элементами. Кто сможет замиксовать хотя бы два из