Роман в её душе - Нина Харт

ту

ночь.

Яркие картинки всплывают в памяти, заставляя протянуть руку вниз, к самому центру, где ноет и пылает. Рукой тянусь к тумбочке и, выдвинув верхний ящик, достаю маленькую розовую коробочку.

Извлекая из неё своего любимого «кролика», быстро жму на кнопку включения и прикладываю его туда, где уже очень мокро и горячо. Он плавно входит в меня, шум вибрации перекрывается несдержанным стоном.

«

Да, детка, громче, не сдерживайся

« — хриплый голос, от которого мурашки по коже, шепчет над ушком, слегка цепляя языком мочку моего уха.

Мои движения ускоряются, стоны становятся громче, дыхание сбивается…

Чувствую, как соки стекают по бёдрам, пачкая простынь…

«

Сейчас, всё будет

« — снова его голос…

Он так близко… Совсем рядом…

Тугой узел заворачивается внизу живота, чувствую, что долго не смогу продержаться, ещё немного, ещё чуть-чуть…

Да-а-а-а…

Вот та-а-ак…

Сильнее, глубже…

«

Кончай, детка… Кончай со мной!» -

Рома впивается в мой рот жадно и с особым остервенением.

— М-м-м, а-а-а…

Облизываю пересохшие от частого дыхания губы и, сжимаясь, взрываюсь, выпадая из реальности. Оргазм накрывает меня волной и уносит на небеса.

Аккуратно извлекаю игрушку из себя и понемногу прихожу в себя.

Что это было? Всё казалось таким реальным, как будто

он

был здесь, со мной…

Руки сами тянутся к телефону, и я зачем-то захожу к нему на страничку. Иногда я грешу этим делом, хоть и проклинаю потом себя за это.

На страничке Ромы по-прежнему тишина — новых фотографий он не выкладывает.

И чёрт меня дёргает следом зайти и к

ней

… Дурочка, ты, Марта…

Замираю, в ужасе распахнув глаза. Резкая боль в груди сжимает до того, что дышать, кажется, совсем невозможно. А я и не пытаюсь… Зачем мне теперь? Влага подступает, застилая пеленой весь взор…

Лучше бы я не знала…

Лучше бы я этого не делала…

Зачем я это сделала?

Глупая Марта!

Откидываю телефон в сторону, он шумно падает на пол и стукается об угол кровати. Смотрю на треснувший по диагонали экран, который несколько секунд мигает, а затем и вовсе тухнет.

Хватаюсь за голову и раскачиваюсь назад-вперёд.

Боже, за что мне это?

Боль настолько сжимает всю меня в плотных тисках, что я зажмуриваюсь до такой степени, что в глазах начинают мелькать мелкие вспышки.

Эмма беременна… Последняя её фотография с мужскими руками на животе и тестом с двумя полосками гласит: «

Мы принимаем поздравления

«.

Они принимают поздравления…

Эмма беременна от Ромы…

У них будет ребёнок…

А я не смогла…

Мне хочется забыться, уйти из реальности.

Я не хочу чувствовать… я не хочу ничего чувствовать!

Глава 25. Незнакомец

— Повторите! Плиз, — сдуваю надоедливую прядь волос. Бесит. Лезет прямо в глаза. Вообще всё бесит.

Тяжело вздыхаю, смотрю по сторонам. Всем весело, они смеются — кто-то танцует, кто-то целуется. Зажигательная мелодия играет, призывно вызывая на танцпол. Но я пришла сюда не за этим.

В баре моего отеля этим вечером очень людно. Вчера в это время я уже спала, а сегодня вообще вряд ли усну.

В моей душе невыносимая тоска. Мне так больно, что хочется выть волком. Ненавижу его, ненавижу её. Ненавижу тот день, когда согласилась на эту чёртову поездку в Германию. Жила бы сейчас себе спокойно... А может, и нет...

Морщась, вспоминаю, что вроде как хотела даже дать шанс Матвею. Боже, нет, хорошо, что не дала...

— За любовь… Нужно обязательно выпить за эту стерву. Пусть все будут счастливы… Только без меня, — сидя высоко на барном стуле и болтая ножкой, выглядывающей из разреза сарафана, тихо-мирно рассуждаю. — Всем семейного счастья… За мой счёт… Я плачу!

Как там в песне? Я плач

у

и пл

а

чу. Ну вот, именно так.

Я здесь одна что ли

одна

? Ой, тавтология какая-то получается. Прыскаю со смеху, прикрывая ладонью рот.

— Хи-хи, одна, — жестом показываю указательный палец бармену.

— One?

— Угу, ван... Алон! Ай эм Алон! Совсем алон...

— A-a, alone... — протягивает молодой симпатичный парень.

Опять вздыхаю, упираюсь подбородком в ладонь. Он смотрит на меня, широко и лучезарно улыбаясь, и машет своим шейкером, внутри которого что-то стучит. Вот, наверняка его дома ждёт девушка, он же красивый. А меня никто не ждёт. И не любит.

Сглатываю образовавшийся в горле ком, слёзы накатывают, не спрашивая. Долбанный алкоголь не справляется со своей задачей. Уже пятый по счёту коктейль, а тело всё равно ещё предательски выдает меня.

Губы начинают дрожать, и я прижимаю их со всей силы. Принимаю протянутую мне «Голубую Лагуну». Делаю несколько глотков, морщусь. С непривычки чувствую себя, мягко говоря, странно. Кажется, что всё плывёт вокруг.

— Look! — бармен глазами стреляет на танцпол.

Слегка разворачиваюсь, чтобы посмотреть, на что он там так удивлённо указывает. И вижу, как мужчина-танцор ловко кружится против часовой стрелки в центре танцпола, развивая вокруг себя слои разноцветных юбок.

— Хм-м, эмейзин...

— Beautiful! — восхищенно произносит парнишка. В моих глазах он уже какой-то не такой, и голос его как будто стал не таким чётким. И вообще все звуки сейчас настолько громкие и неприятные.

— М-м, кажется, мне хватит, — растираю виски пальцами и отодвигаю свой напиток.

— Вам плохо? — плавно поворачиваю голову на внезапный голос справа.

Рядом со мной оказывается мужчина лет сорока с бородой, аккуратно выстриженной у висков. Турок, но говорит на чистом русском. Красивый турок. Статный. Мощные накаченные руки натягивают ткань футболки-поло. Медленно сканирую его плечи, широкую грудь. Сдуваю в очередной раз волос, упавший на щеку, и наконец встречаюсь с его глазами.

Мужчина сдерживает улыбку, в уголках его глаз расползаются мелкие морщинки.

— С вами всё в порядке?

— Ик...

Чёрная, густющая и идеально подстриженная бровь молниеносно взлетает вверх.

— Пр... Простите? — прищуренно смотрю на загадочного мужчину и начинаю сомневаться.

Он внимательно меня рассматривает в ответ. Откуда он взялся и почему так идеально говорит по-русски?

— Пф, — рука безвольно падает вниз. — Эврифинг из файн! Гуд! Ик!

Ну вот, сейчас он развернётся и уйдёт. Зачем ему неадекватная, постоянно икающая пьянь?

— Карим! — мужчина уверенно протягивает руку, желая познакомиться. Смотрю на его ладонь, на ногтях маникюр. Интересный ты экземпляр, Карим. А не пофиг ли тебе, Марта?

— Марта, — наши руки сжимаются: его горячая — моя холодная. Мне хочется быстрее освободить свою — он так крепко сжимает меня, будто хочет забрать себе.

— Красивое имя, необычное.

— Согласна, — киваю, болтая головой. Пытаюсь сфокусироваться на нём, но то ли он плывёт куда-то,