Булочка и две крошки для миллионера - Анфиса Рэйса

Я упёрла руки в боки и строго посмотрела на девочку.

— Значит, это я разрешила громить особняк?

У Сабины на глазах заблестели слёзы.

— Маша! Я думала, будет весело, но… Но это просто ужасно!

Я вздохнула и шагнула к ней. Девочка сжалась, ожидая криков и выяснения отношений. Но вместо этого я обняла её.

— Дорогая моя. Самый лучший учитель — это свои собственные ошибки. Всё в порядке. Давай заканчивать этот бедлам, хорошо?

Сабина просияла, встретив понимание. С готовностью кивнула. Мы с ней спустились к гостям, правда, как минимум половины уже не было: Олег разогнал самых нерешительных. Остались самые наглые и самые нетрезвые. Тут в дело вступила я, и вдвоём у нас с Олегом отлично получилось избавиться и от них.

Спустя сорок минут в доме царила тишина. И полнейший хаос. Пару фамильных ваз разбили. Несколько картин стоимостью в тысячи долларов “приукрасили” маркером и краской из баллончика. Дорогостоящий ковёр украсили содержимым чьего-то желудка.

— Дядя меня убьёт! — ахнула Сабина. — А дедушка Андрей? Он и так меня не любит!

Сабина не внучка Андрея, как мне путанно попыталась объяснить одна из горничных. Её мать — сестра Виктора — дочь покойной жены Андрея от первого брака. Почему-то она с отчимом не ладит. Поэтому-то Андрей так и одержим идеей внука. Искренне боится, что его наследие, их семейный холдинг, перейдёт к Сабине, которая, по его словам, вовсе не “их порода”. По мне, так полный бред. Сабина прекрасная девочка и очень похожа на Виктора. Да, не внешне, но внутренним содержанием.

И сейчас она была в шаге от того, чтобы расплакаться.

— Сабина, — тронула её за плечо я, — мы всё уберём. Я, персонал…

— И я помогу!

— Отлично. А я потом поговорю с твоим дядей, хорошо, дорогая? Не расстраивайся.

— Маш… Какая ты хорошая!

— Я обычная. Давай перед уборкой выпьем чаю, что скажешь?

Она кивнула, и мы отправились на кухню. Там тоже было… ну, не очень приятно находиться, поэтому мы сделали чай и отправились в единственное место, куда не проникли гости — в кабинет Виктора.

Он открывался с помощью кодового замка, но и я, и Сабина знаем код. Не думаю, что Виктор обидится, если мы посидим у него в кабинете.

Я села за стол Виктора, Сабина — в кресло для посетителей. Она с тоской рассказала мне, как хотела быть крутой девчонкой, но в итоге про неё все быстро забыли на её же вечеринке. А парень, который ей нравился, начал требовать от неё того, к чему она не готова.

— Не могу! Меня так это злит! Мысли так и мучают меня, — пожаловалась она.

Я задумалась:

— О, я знаю отличный способ. В книжке по психологии вычитала. Выплесни все эмоции на бумагу. Просто возьми и запиши всё, что в голову лезет.

Я увидела на краю стола белый лист и протянула Сабине.

— Так, а где же ручка?

На столе ручки не обнаружилось, поэтому я, не задумываясь, дёрнула первый ящик стола.

И обомлела.

Потому что он был пуст… почти. Там ничего не было, кроме белого конверта. Обратный адрес — какая-то лаборатория. А ещё приписка прямо ручкой посередине конверта, размашистым почерком Олега:

“Тест на отцовство”

Глава 26

Я запаниковала. Ну, это, конечно, ещё мягко сказано. “Тест на отцовство” — ясное дело, что это не Андрей своё родство с Виктором проверял! Пока я радовалась затишью, назревала буря. Ну и что в этом конверте?

Я ворочалась без сна, не в силах перестать думать о его содержимом. Не посмотрела, что внутри, и теперь жалею. Надо было прямо перед Сабиной вытащить конверт из ящика её дяди, вскрыть прямо там, и будь, что будет. По крайней мере, я буду знать правду. А теперь Виктор эту правду узнает раньше, чем я сама.

Ночью всем лезут в голову одни и те же мысли: “надо было сделать так, надо было сделать то…”. Вот и мне: надо было этот тест на отцовство сделать самой. Но я предпочла спрятать голову в песок, притвориться, что никакой проблемы нет.

И теперь понятия не имею, что делать.

Но пугает даже не это. Пугает тот факт, что Виктор сделал тест на отцовство тайно. Он закрыл эту тему, больше не заикался об этом, даже его отец поумерил пыл, и всё это… только для того, что усыпить мою бдительность? Почему же он мне не сказал о своих подозрениях? Зачем держать всё в секрете?

И как я теперь должна ему доверять, интересно? А никак! Когда речь о моих детях, как я могу кому-то довериться? У меня есть только они. А у них есть только я. Только мама была с ними с их первого дня жизни. Они рассчитывают на меня, уверены, что я смогу уберечь их от всего на свете.

И так и будет.

Я решительно поднялась с кровати. Будь, что будет. Я узнаю, какие результаты в этом конверте.

Накинула ветровку прямо на ночную сорочку, которая едва прикрывала мои бёдра. Ну, кого я встречу ночью в особняке? Разве что неспящую горничную. Мне казалось, что я теряю драгоценные секунды, одеваться не было времени.

Заглянула к детям в комнату: они сладко спали. Мира забралась в кроватку к Матвею, прижалась к брату во сне.

— Мама вас не подведёт, крошки, — пообещала я, наклоняясь, чтобы поцеловать их.

Ночь встретила меня тишиной и холодным ветром. Луна скрывалась за тёмными тучами. Я знала, что вокруг особняка камеры, поэтому подавила желание добираться до входа перебежками. Пошла по дорожке с совершенно невозмутимым видом. Пусть охрана, если она ещё не уснула на рабочем месте, думает, что я что-то забыла в особняке или типа того.

Войдя в дом, я скинула грязные кеды, решив уважать труд, горничных, включила фонарик на телефоне и отправилась за конвертом прямо босиком. По дороге к кабинету Виктора мне никто не встретился и не остановил, к счастью. Ввела код на двери в кабинет и вошла внутрь.

Сначала хотела включить свет, но передумала, решив, что и фонарика достаточно. Подошла к столу.

Вот он, момент истины. Я сейчас достану конверт и открою его прямо тут. Плевать, что он запечатан. Я наконец-то узнаю правду.

Я очень не хотела её узнавать. Правда пугала. Рушила весь сценарий в моей голове, который я составила на своё будущее. Но от того, что