Развод. Чужая жена для миллиардера - Галина Колоскова

class="p1">Лика довольно улыбнулась, укутанная ласковыми словами в мягкий кокон тепла. Хотелось прошептать в ответ на недосказанное: «ты тоже мне очень нравишься!» Но вместо этого выдала бодрое:

— Раз все роли распределены — трогаемся?!

Глеб таинственно улыбался.

— А какая роль у меня? — надеясь услышать признание.

— Спасителя дурочки, забредшей не в то замужество! — смешливое, но вовсе не то.

— Плохо благодаришь спасителя. Горячего секса хватило бы за глаза.

Он обнял за плечи непонятливое «чучело». Та тут же уткнулась носом в подмышку. Оставалось ждать, когда сама созреет на большее. Чёртов договор удерживал от решительных действий.

Смартфон в кармане пиджака разразился трелью, высвечивая имя человека, что ожидал с утра.

Глеб недовольно прорычал:

— Сёма, ты, где пропал? У меня вопросы по твоей медсестре! — Он замолчал, выслушивая оправдания друга.

Глубокая складка между сведёнными в линию бровями. Холод в глазах. Аксаков явно не верил тому, что слышал.

— Ладно, эту проблему решит мой начбез. Сейчас не могу говорить, нужно отъехать по делу. Вечером созвонимся.

Глеб выглядел недовольным.

Лика не стала лезть с расспросами, пытаясь понять, почему на душе тревожно. Боится, что правда о семье не понравится?

После приказа:

— Стас, погнали, но аккуратно. Не растряси её! — Глеб кивнул на невесту.

Мерседес плавно выехал за ворота. И помчался по влажной трассе с лужами на обочинах, в сопровождении чёрного джипа с охраной.

Шины мягко шуршали. Тихая музыка убаюкивала.

Даже не заметила, как провалилась в глубокий сон, в котором снова видела маму. Пробуждение было ужасным…

Глава 23

Открыв глаза, с удивлением разглядывала вид за окном. Она только что вырвалась из Ада, в котором опять убивали маму и оказалась лицом к лицу с реальностью, где всё это происходило. Волна холодного ужаса из живота катилась по венам в мозг.

Лика дрожала. Сжатые в кулаки ладони мокрые. Подмышки вспотели, несмотря на дезодорант.

Глеб прижал очнувшуюся невесту к груди, поражённый животным страхом в голубых глазах.

— Я рядом! Ничего не бойся! — он кивнул на пустое крыльцо дома. — Посмотри, снаружи никого кроме нас нет! — большое сердце билось под ухом в ровном ритме. Крепкие руки сжимали в объятиях. Широкие ладони гладили по худенькой спине.

Она понемногу успокаивалась, заряжаясь силой уверенного человека. Мудрые слова от умного мужчины возвращали в реальность.

— Нужно посмотреть страхам в глаза, чтобы они тебя отпустили!

Лика смогла выглянуть в открытую дверь через пару минут.

Полуразрушенный особняк. Облупленные, когда-то жёлтые стены. Прежде белоснежные колонны сплошь в глубоких сколах, плотно увивали растения.

Запах тлена, мышей и плесени бил в нос, врываясь в салон через открытую дверь водителя.

Пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы решиться на поход к тайнам прошлого. Она оперлась на руку водителя. Ноги дрожали.

Мокрая, вспаханная шинами джипа земля, жадно чавкнула, вцепившись вязкостью в подошву туфли.

— Чёрт! — Лика усмехнулась. — С первого шага меня пытаются проглотить.

— Слишком вкусная… — Глеб улыбался. Рядом с «чучелом» приходится быть сильным рыцарем и это нравилось. — Наступай на траву, а то придётся носить тебя на руках, — он рассмеялся, поднимая настроение. — Подсказать про запасную обувь я не додумалась.

Пришлось чистить туфли о ступеньку.

— Прокол с твоей стороны, мамочка, — Лика изображала игривость, а в душе всё сжималось от холода, веющего из пустых глазниц перекошенных рам. Каждый шаг к двойным дверям из почерневшего дерева становился короче. Каблуки цеплялись за скрипучие доски высокого крыльца. Голос дрожал:

— Странно, что особняк до сих пор не разобрали на стройматериалы. В деревнях обычно ничему не дают пропасть.

Она шарахнулась в сторону от наглой вороны, спикировавшей с дерева.

Чёрная воровка с громким карканьем пронеслась в десяти сантиметрах выше. Девушка на автомате вскинула руки вверх.

— Вот сволочь! Хорошо хоть не нагадила на голову!

Она оступилась, чуть не завалившись на бок.

Глеб вовремя поддержал, обхватив рукой за тонкую талию.

— Под ноги смотри внимательно. Доски во многих местах прогнили, — строгий голос с нравоучением в ухо отбил желание прижаться спиной к груди.

Лика проворчала чуть слышно:

— Есть, мамочка… — и со страхом замерла перед большими деревянными ручками с позеленевшими бронзовыми набалдашниками. — Их тоже не сняли. Так сильно боялись зайти в место убийства?

В лесу за озером надрывала глотку кукушка, отмеривая кому-то года. А возле дома никакого пения птиц, только насекомые решались обозначить своё присутствие.

Она обернулась к Глебу, оттягивая неизбежное. Холодный клубок в животе вызывал тошноту.

— В детдоме говорили, что квартира, в которой я жила, сгорела и никого кроме меня не осталось, — Лика жаловалась, объясняя тем, кто когда-то жил в этом месте, почему не появилась раньше.

Глеб положил руку на одну из ручек, чувствуя страх невесты.

— Ну, что? Дёргаем одновременно?

— Давай… — голос снова превратился в писк. Сердце стучало так громко, что заглушало стрекот кузнечиков. Она свободной рукой вцепилась в рукав дорогого костюма: — Только не отходи от меня.

— Ни за что на свете!

Двери отворились не сразу, пришлось приложить усилия. Полутёмный холл освещали прибивающиеся сквозь грязные окна лучи солнца.

Лика крутила головой, оттягивая надвигающуюся темноту воспоминаний.

— Стёкла целые. Странно.

Глеб удерживал невесту, пока первый этаж исследовали охранники. Он пожал плечами, сам удивившись не полному запустению. Снаружи казалось полная разруха, а внутри всё целое, даже люстры висели на месте.

— А кому их бить?

Лика протянула:

— Ветру и времени…

Она шагнула на лестницу после слов Стаса:

— Всё чисто, босс! Мы обойдём дом по периметру. Посмотрим, что там.

Первая ступенька под ногой чуть продавилась, скрипнула, но не сломалась. Покрытые пылью перила притягивали внимание. Лика провела рукой по гладкой поверхности. Толстый мягкий слой собрался в гармошку, открыв застарелые коричневые пятна.

Воздух стал вязким и никак не хотел попадать в лёгкие. Девушка побледнела и пошатнулась, беззвучно раскрывая рот словно рыба.

Глеб удержал её.

— Дыши! Всё, что случилось здесь, давно в прошлом. Дыши и говори, что помнишь! Выплёскивай эмоции наружу.

Картинки одна за другой взрывали мозг потоком проснувшейся памяти. Словно прорвало плотину. Лика с трудом продавила сквозь саднящее сухостью горло:

— Это мамина кровь. Она боролась за нас до конца. Пыталась выбраться из дома и позвать на помощь. Я стояла на лестничном пролёте, и плакала от страха, не имея сил сдвинуться с места. Мама кричала мне: «Лика, доча, беги вслед за Лизой!» А я не могла пошевелиться.

Лика не плакала. Слезами, пролитыми в детстве, можно заполнить озеро, что плескалось за особняком. Глаза щипала соль, но сдерживаться пока удавалось.

Глеб чувствовал себя беспомощным перед женскими