Страдать в тишине - Келси Клейтон

это время, но получала достаточно лекарств, чтобы оставаться в постели, смотреть в стену и не пытаться покончить с собой первым попавшимся оружием.

В идеале я бы хотел, чтобы она отправилась домой, когда мы снимем ее со всего. Но ничего в этой истории не идет по моему плану, так что, конечно, и это не пойдет.

Я встаю из-за стола, и Бени отходит в сторону, чтобы я мог выйти из кабинета. Он следует за мной, пока мы идем через дом в спальню Саксон. Доктор Ферро сидит рядом с ней, и моя грудь сжимается от того, насколько лучше она выглядит.

Цвет вернулся на ее лицо.

Ее рука больше не забинтована.

Зонд для кормления убрали.

Она выглядит хорошо, просто мирно спит.

— Антонио, — говорю я с кивком. — Ты хотел меня видеть?

Он кивает и встает со своего места.

— Я считаю, что пришло время отменить седативные. Как я говорил вам в самом начале, мышечная атрофия — это не то, чем стоит пренебрегать. Ее раны зажили, она получает достаточно жидкости и пищи. Боюсь, что все, что сверх этого, уже не нужно и может привести к тому, что ей потребуется физиотерапия, чтобы снова ходить.

Подойдя к краю ее кровати, я смотрю, как она спит. Она выглядит такой спокойной. Такой безмятежной. Если бы не капельница в ее руке, я бы подумал, что она просто дремлет после обеда, с аккуратно зачесанными набок волосами и пухлыми губами, умоляющими о поцелуе.

Она прекрасна.

— Я хочу, чтобы всю мебель вынесли из комнаты, — говорю я Бени. — Ничего не оставлять, кроме матраса и подушки.

Бени кивает, в то время как доктор Ферро колеблется.

— Вы уверены, что это необходимо? Звучит немного чрезмерно.

Я издаю невеселый смешок.

— Я бы приказал своим людям обить стены чем-то мягким, если бы думал, что они представляют для нее опасность.

Он отступает и опускает голову.

— Мои извинения. Я предположил, что она просто рычаг давления.

Так и есть.

Или, по крайней мере, должна быть.

Бени прочищает горло и бормочет что-то насчет того, чтобы пойти позвать кого-нибудь помочь с мебелью, пока мой взгляд не отрывается от Саксон. Моя рука подергивается от желания прикоснуться к ней. Я протягиваю ее и убираю в карман. Глядя, как она спит, я думаю о том, какой она будет, когда действие седативных пройдет. Часть меня надеется, что она станет более покорной. Более готовой подчиняться.

Но, с другой стороны, я надеюсь, что нет, потому что огонь, который горит внутри нее, делает ее такой необыкновенной.

Острая боль пронзает мой череп. Все расплывается, но постепенно обретает четкость. Я не знаю, сколько времени пробыла без сознания. Через какое-то время все начало сливаться воедино. Я была достаточно сильной, чтобы открыть глаза, увидеть капельницу в руке и зонд для кормления, идущий от аппарата в мой нос, но недостаточно сильной, чтобы что-то с этим сделать. Я не могла бороться. Я не могла пошевелиться. Все, что мне оставалось — лежать, но по крайней мере я была спокойна. Это был освежающий контраст, хотя и пугающий.

Когда зрение проясняется, я понимаю, что что-то изменилось.

Больше нет никаких аппаратов.

Нет зонда.

Нет капельницы.

У меня перехватывает дыхание, потому что комната вокруг даже выглядит иначе, но когда я пытаюсь сесть, боль в голове усиливается.

— Ай, — стону я, прижимая два пальца к виску.

Смешок из другого конца комнаты привлекает мое внимание. Я поднимаю взгляд и вижу Бени, прислонившегося к стене, со скрещенными ногами и телефоном в руке. Я мало что о нем знаю, кроме того, что он главный над всеми, кроме Кейджа. Он отдает приказ, и все слушаются, но Кейдж отдает приказ, и слушается он.

Второй после главного.

Осторожно садясь, я осматриваюсь и вижу, что всю мебель вынесли, а матрас теперь лежит на полу. Нет даже простыни или наволочки. Только толстое одеяло, матрас и подушка.

Думаю, я должна быть благодарна и за это в этом личном аду.

— Эй, Камикадзе, — дразнит он. — Хорошо вздремнула?

Сжимая переносицу, я закрываю глаза и глубоко вздыхаю.

— Голова болит.

— Ага, доктор говорил, что такое может быть.

Он подходит к двери и дважды стучит, заставляя меня поморщиться от шума. Дверь открывается, и ему передают бутылку воды и маленький бумажный стаканчик. Он подходит ближе и протягивает сначала бумажный стаканчик, держа наготове воду.

— Это Адвил, — отвечает он, очевидно, услышав мой безмолвный вопрос.

Я вскидываю бровь.

— И я должна просто тебе верить?

Он пожимает плечами.

— Ну, можешь и не верить, но если бы мы не хотели, чтобы ты проснулась, ты бы не проснулась. Все просто.

Если бы мне не было так плохо, я бы, наверное, расспросила подробнее. Может, даже немного поборолась бы с ним, чтобы позлить. Но я ни секунды не сомневаюсь, что он заберет его так же быстро, как и дал. К сожалению, я живу в реальности, где простое средство от головной боли — роскошь.

Когда я открываю бутылку, то не могу сдержать смешка, понимая, что они позаботились не давать мне ничего стеклянного.

— Вы ходите в костюмах от Армани и пьете из пластиковых бутылок?

Он фыркает.

— Не-а. Босс купил их специально для тебя. Мы не пытаемся убить себя предметами обихода.

Я проглатываю таблетки и возвращаю ему стаканчик.

— А вы бы попытались, если бы вас держали против воли.

— Наверное, даже тогда нет. Сицилийцы не сдаются.

Он направляется к двери, но прежде чем он уходит, мне нужно кое-что узнать.

— Подожди, — умоляю я. К счастью, он останавливается и вопросительно смотрит на меня. — Как долго я была без сознания?

Пожав плечами, он усмехается.

— Не слишком долго. Всего пару недель.

Недель?

— О, и это все? — язвлю я. — Как мило с вашей стороны позволить мне прийти в себя, чтобы я могла насладиться здешними удобствами.

Он смотрит на