Покоренная инопланетным воином - Хоуп Харт

— Сарисса, ты ещё не спала? Ты выглядишь измученной.

Я улыбаюсь.

— Я скоро пойду спать. А командир заходил сюда?

Она качает головой.

Я пришла сюда сразу после вашего приезда. Не могла спать. А что?

— Он получил ужасный порез руки. Его нужно перевязать, но он, вероятно, настолько упрям, что проигнорирует его, а затем попытается зашить сам, когда она не заживёт должным образом. — Я закатываю глаза, и Зои смеётся.

Она тянется за мазью на своём рабочем столе и протягивает её мне вместе с горстью бинтов.

— Промой порез, и тогда мазь поможет. Я бы предложила ему обезболивающее, но что-то мне подсказывает, что он его не примет.

— Неа. Спасибо.

— Всегда рада.

Пусть солнце только что взошло, но лагерь уже оживает. Младенцы плачут, матери их успокаивают, дети переговариваются, играя на улице, а семьи вместе смеются за утренним обедом, пока я прогуливаюсь между рядами кради.

Я звоню в колокольчик кради.

— Да?

Голос командира тихий, почти хриплый, и я ненавижу себя за то, как от него у меня затрепетало в животе.

— Это я.

Брызги воды.

Боже мой, он в ванне. Я не жду его ответа.

— Я вернусь позже.

Его смех — словно вызов.

— Входи.

Я стискиваю зубы. Другая игра. Если он думает, что превратит меня в пускающую слюни идиотку только потому, что оказался голым, он может подумать ещё раз.

Я проталкиваюсь через вход в его кради и останавливаюсь, когда серебряные глаза встречаются с моими.

Он явно только что вымыл голову, потому что вода стекает по его лицу, по гладкой линии горла, лаская мышцы лучшей груди Агрона.

Перестань пялиться, идиотка.

Его глаза смеются надо мной, а я скриплю зубами, подходя ближе.

— Я заметила, что ты отдаёшь предпочтение левой руке. Знаешь, поход к целителям не делает тебя слабым.

Он поднимает её из воды, и мы оба осматриваем глубокую рану. Кровь сочится, и я издаю рычание.

— Ты хочешь схлопотать заражение?

— Порез был грязным. Его нужно было почистить.

Его тон многозначителен, и мне героически удаётся сдержать румянец. Я смотрю на него сверху вниз. Чтобы мне стало некомфортно, потребуется нечто большее.

Да правильно. Так почему ты потеешь, а?

Уголок его рта приподнимается, и он двигается. Я закрываю глаза, не обращая внимания на его тихий смех, когда он поднимается на ноги. Судя по всему, он вытирается, и я сглатываю, желая обмахнуть лицо.

— Ты можешь открыть глаза, — шепчет он, и я подпрыгиваю.

Он стоит в нескольких дюймах от меня, и я снова прочищаю горло.

— Если ты сядешь, я смогу дотянуться.

Он с отвращением смотрит на мазь в моей руке, и я машу ей.

— Это антисептик.

Он вздыхает.

— Ладно.

Он садится, полотенце раздвигается, обнажая огромное мускулистое бедро.

Не смотри вниз.

Я подпрыгиваю от прикосновения его руки к моей и понимаю, что он тянется за мазью. Он улыбается, выглядя слишком довольным собой, и кладёт её на стол рядом с собой.

Тишина.

— Протяни руку.

Он подчиняется, и я использую один из бинтов, чтобы аккуратно нанести мазь на порез. Он шипит, и я вздрагиваю.

— Так тебе и надо, что ты не обратил на порез должного внимания.

Я знаю, когда он получил рану. Сразу после того, как я призналась, что была его загадочной женщиной.

Судя по нахмуренному лицу, он думает о том же.

— Как ты себя чувствуешь?

— Лучше. Я восстановил большую часть своей энергии. Та отвратительная вода, которую ты мне наливала, спасла мне жизнь.

Я издала счастливый хмык, наматывая повязку на его бицепс. Я отдёргиваю руку, и он ловит её в свою.

Мы смотрим друг на друга, единственным шумом в его кради является потрескивание огня.

К чёрту.

Я наклоняюсь, и он встречает меня на полпути, его губы крепко прижимаются к моим. Командир целует так, словно каждый поцелуй — последний, с такой отчаянной настойчивостью, что у меня сжимаются бёдра.

Его руки обхватывают мою голову, прижимая к себе, а его язык прижимается к моим губам, требуя ответа. Я открываюсь перед ним, и он с рычанием проникает мне в рот, заставляя меня задрожать от желания.

Он притягивает меня ближе, пока я не оседлала его, и я стону от ощущения его твёрдости и толщины подо мной.

Он приближается губами к моей шее, скользя по моей коже, и мои глаза закрываются, когда я вздыхаю рядом с ним.

Тихий смех Корзина заставляет меня вздрогнуть, и я моргаю, открывая глаза, глядя на него. Я никогда раньше не видела его таким… счастливым. Крошечные морщинки собрались около его глаз, которые светятся серебром от удовольствия. Его полные губы изогнуты в улыбке, и я протягиваю руку, прослеживая её путь, пытаясь запомнить, как она выглядит.

— Почему ты остановился?

Я мямлю?

— Ты уснула на мне. Стоит ли мне обижаться?

— Нет.

Его улыбка превращается в полноценную ухмылку.

— Ты храпела.

Он поднимается на ноги и легко держит меня на руках, несмотря на травму. Я ожидаю, что он позволит мне соскользнуть на землю, но вместо этого он несёт меня к мехам в углу кради и кладёт на них.

— Что ты делаешь?

— Ты должна спать.

Мои глаза расширяются при этом. И они расширяются ещё больше, когда он сбрасывает полотенце и залезает под мех рядом со мной.

— Эм.

— Ты пришла ко мне, — говорит Корзин. — Ты спишь со мной.

— Эм-м-м…

— Закрывай глаза.

Я чувствую, что должна аргументировать свою точку зрения, но он обнимает меня, и он такой теплый рядом рядом со мной, и я чувствую себя в такой безопасности…

Корзин

Прошло много лет с тех пор, как я просыпался рядом с женщиной. И никогда не думал, что проснусь рядом с ней.

Сарисса… сворачивается калачиком.

Я никогда бы не ожидал такого от колючей самки, но она склонилась ко мне на грудь, как малыш карьи, спрятав когти, уткнулась носом в мою грудь и издала лёгкий храп.

Что-то неожиданное, вроде удовлетворения, заставляет мои губы искривиться.

Потом я нахмурился. Я не должен забывать, что эта женщина — обманщица. Хитрая маленькая лгунья, которой нельзя доверять.

И всё же она также очень преданная. Я видел это в каждом её слове — даже когда у неё был шанс избавиться от меня, пока я умирал в той пещере.

Сарисса потягивается, из её горла вырывается мурлыканье, и её соски трутся о мою грудь.

Я стискиваю зубы. Я твёрже, чем когда-либо, мой член болит, когда она прижимается ближе, её влажное тепло