Ассистентка для босса - Ева Чернова

А я все равно захожу в душевую. Закрываю дверь на замок. Предусмотрительно поворачиваюсь к камере спиной. Даже так, чтобы и в отражении зеркала ничего видно не было.

Затем достаю из пакета лифчик с новой блузкой. Рассматривать мне их некогда, все-таки я тут на стрессе. Тороплюсь одеться. Ну и надеваю лифчик.

Зараза, никак не могу его застегнуть. Уже давно научилась это делать, но у этого какая-то необычная застежка. И тут я слышу, что механизм замка открывается.

Блин! Пипец! У Орлова что, есть ключ даже от санузла! Скорее перебираю пальцами, только бы застегнуть. Только бы успеть накинуть блузку, но ничего не выходит... Дверь открывается.

Передо мной стоит Орлов собственной персоной. Нагло ухмыляется и откровенно пялится на меня. Какой же все-таки козел!

Глава 27

Передо мной стоит Орлов собственной персоной. Нагло ухмыляется и откровенно пялится на меня. Какой же все-таки козел! Злости на него не хватает.

Ненавижу!

— Выйдите! Вы что, совсем?! — повышаю голос.

Орлов делает шаг вперед. Грозно смотрит на меня. Решительно закрывает за собой дверь, громко хлопнув. Невольно вжимаю голову в плечи, пытаюсь скорее застегнуть этот чертов лифчик, но ничего не выходит.

Он молча надвигается на меня высоким темным силуэтом. Его взгляд мрачнеет, а желваки сильно напрягаются. Мне становится страшно. Совсем не по себе.

Вот же урод! Зачем он все это делает?!

И тут в мою «гениальную» голову приходит план по своему спасению. Я быстро срываюсь с места, едва не запнувшись, и залетаю в просторную душевую кабину.

Хватаю лейку, включаю горячую воду и направляю вниз. Лишь бы саму себя не обжечь.

— Не подходите, я оболью кипятком!

Одной рукой все еще придерживаю лифчик, чтобы он не слетел. Орлов все это видит и злобно скалится. Но не подходит. Уже что-то.

— Хм, а ты еще и сообразительная, — ухмыляется он, как будто одобрительно.

Смотрю на него и не понимаю, чем он так восхищается. Правда же горячей водой оболью. Пусть только сунется, скот такой. Через секунду Орлов отрывает от меня взгляд.

Он подходит к стене, где виднеется дверка в плитке. Открывает ее, просовывает внутрь руку и... Струи горячей воды, которыми я собиралась защититься, быстро угасают. Спустя миг из лейки даже не капает.

Он перекрыл воду!

И тут в мою голову приходит очередной план. Пока Орлов у той стены, я вроде бы успеваю пробежать мимо и выскользнуть из санузла.

Точно! Так и сделаю! Второго шанса у меня не будет. Нужно действовать быстро. Скоро этот урод будет ближе, тогда я не смогу улизнуть.

Пока он закрывает дверку, тихо выбегаю из душевой и на всей скорости вперед. Вот она, заветная дверь. Хоть бы только она была открыта.

Вдруг дыхание спирает из легких. Чувствую, что на животе сжимаются крепкие руки, а заветная дверь совсем не становится ближе.

— Куда собралась, блядь? — недовольно спрашивает Орлов.

Да как он только успел?! Поймал меня, как настоящий хищник. Как монстр. Бешеный монстр.

Он стоит у меня за спиной, держит меня за живот и резко притягивает к себе. У меня от ужаса чуть плитка из-под ног не уходит.

Пытаюсь вырваться и в это же время удержать на себе лифчик. Что одно, что другое — не особо выходит. Орлов вроде бы не лапает меня.

Но так держит, что... Крепко, в общем, не вырваться. Ощущаю всю исходящую его опасность. Но эти его прикосновения к голой коже живота.

Почему-то они завораживают меня. Пугают и кажутся приятными одновременно. Орлов явно не пытается сделать мне больше, но от этого не лучше.

Кто этому козлу вообще сказал, что он может вот так бесцеремонно врываться, когда я переодеваюсь, и хватать меня? Особенно когда я полуголая?!

— Рыжая, а ты точно бешенством не болеешь? Или вы все рыжие такие ебанутые? — спрашивает Орлов.

Стараюсь не встречаться с ним взглядом. Ну, это просто, ведь он до сих пор у меня за спиной.

— Хуле ты убегаешь вечно? — не унимается Орлов.

Уже ощущаю его дыхание над правым ухом. Он едва не щекотит меня горячим перышком своего голоса. Еще бы не говорил всякие гадости и отпустил меня наконец.

Медленно неуверенно отвожу голову в сторону, чтобы подальше от его лица. Он не отстает, едва в волосы не зарывается. Как же мне хочется развернуться и со всего размаху врезать ему.

— Смотрю, к таким лифчикам ты не привыкла, — говорит он.

Одно ловкое движение. Одно прикосновение его левой руки к застежке, и все — механизм щелкает. Лифчик больше не слетит. Странно вообще, что Орлов его застегнул, а не сорвал. А от его прикосновения к спине побежали приятные мурашки.

Почему мое тело так на него реагирует? Не понимаю. Он же дикий и просто невменяемый. Хочу вырваться. Но каждый раз вспоминаю, что его рука до сих пор у меня на животе.

Лучше не дергаться. Не злить этого ненормального. Кинется ведь, он как хищник. Таких лучше правда не провоцировать.

Орлов вдруг отпускает меня, но рано я радуюсь. Он подхватывает меня за талию и легко разворачивает, как пушинку. Недовольно смотрю ему в глаза. Нахожу в себе смелость нахмуриться.

В ответ он только ухмыляется. Вдруг замечаю боковым взглядом, что между нами что-то не то. Чуть опускаю взгляд и понимаю, что это бугор в штанах Орлова.

Какой же он урод! Даже не стесняется. А я пугаюсь. Он ведь здесь и есть власть. Запросто может сейчас схватить меня и принудить к чему угодно. Щеки заливаются краской, сердце бьется быстрее. Я отвожу взгляд в сторону.

Орлов протягивает руку и берет меня за лицо. Сжимает пальцы на подбородке. Против моей воли заставляет поднять голову и посмотреть ему в глаза.

Чудом выдерживаю его похотливый взгляд. Очень хочется выписать ему пощечину! А то и целых несколько! Но не делаю этого. Хорошо помню, чем все закончилось в прошлый раз.

Орлов же продолжает меня разглядывать. Смотрит в глаза, на губы. Изучает, скот, будто я какая-то чудная зверушка. Вскоре он опускает взгляд ниже, похотливый, полный дикого желания.

Невольно морщусь. Неприятный холодок бежит по спине. Я медленно скрещиваю руки на груди, только бы это не подстегнуло его еще больше.

— Не бывает таких девственниц. Не бывает, блядь, — говорит он.

Во-первых, бывает! Вот она я.

А, во-вторых, что это за предъявы такие? Офигел он совсем.

Смотрит мне в глаза с такой злостью, будто я ему жизнью клялась, что у меня ни с кем ничего не было,