Друг бывшего. Оторваться от земли - Теона Бонк

фото, знай, это просто фанаты. Зрители. Клянусь, такой случай был один. Что касается съемок, с ней точно больше не будет. С другими, кто будет вести себя профессионально, конечно, почему нет. Но на самом деле я не думаю, что меня еще куда-то будут звать. Я же не модель. Просто так получилось, что нас привлекли для этой съемки, — он пожимает плечами, как будто сам не понимает, почему выбрали именно его из всех парней.

— Ты очень красивый, — смущенно улыбаюсь.

— Знаю, что у нас было фактически мало времени вместе, но я уже так сильно и бесповоротно влюблен в тебя. Для меня нет никаких других вариантов. Только ты.

Он так искренне смотрит. Я верю ему.

Если эта эйфория оборвется, это убьет меня. Я буду раздавлена.

— Я тоже влюблена в тебя.

Соприкасаемся лбами. Адам обнимает руками мое лицо. Я закрываю глаза и дышу его мужским запахом. Внизу живота сладко-болезненно ноет. Меня накрывает его нежностью. И от этого все сомнения растворяются.

— Это ты самая красивая… — от его рвущегося с теплым дыханием признания я открываю глаза и встречаюсь с его: чуть пьяными. Я млею от его слов, рук, скользящих теперь на мою талию.

Адам целует меня в лоб, затем в уголок глаза и в висок. Потом он целует меня в губы. Мягко. Сладко. Без похоти. Не для того, чтобы утолить свой голод. За этим поцелуем стоит гораздо больше.

Признание.

Клятва.

Прикосновение душ.

Обвиваю его руками и ощущаю, как пульсирует венка на его шее, а все тело потряхивает. Кончиками пальцев чувствую его еле сдерживаемую потребность.

Я неровно дышу ему в губы, чувствуя, как с каждой секундой мне становится все жарче.

Нежно — это хорошо, но мы не можем не сорваться, стоя так близко друг к другу и наконец дорвавшись до желаемого. Адам словно читает мои мысли.

Прижимает к стене и целует горячо, несдержанно, очень настойчиво. Наш первый поцелуй — на пожарной лестнице офисного здания, но мне плевать на окружение. На то, где мы. Это так хорошо. И все еще очень романтично. Я растворяюсь в поцелуе, а в голове все звучат его слова: «бесповоротно влюблен в тебя. Для меня нет никаких других вариантов. Только ты».

Глава 16

Адам

Я отрываюсь от Веры, чтобы мы могли сделать столь необходимый глоток воздуха.

Я уже ее целую. И мне так мало! Хочу! До боли! Всю ее! Вера ворвалась в мои горячие сны. Я фантазировал о нашем поцелуе. Мне снился он. Но реальность превзошла все ожидания.

Со стоном прижимаюсь к ее губам опять. И все, что я сдерживал с того дня, как впервые увидел ее, выливается в этот безумный поцелуй.

После такого я точно не отступлю. Вот теперь меня по-настоящему накрывает. Чувствую себя вконец пьяным. Мне бы остановиться. Успокоить бешеный пульс и, черт возьми, как-то умудриться сесть на байк и везти нас.

Ну как перестать целовать ее, когда она такая сладкая, отзывчивая, чувственная? И ее стоны опаляют, дыхание становится все тяжелее.

Где-то на задворках сознания, я надеюсь, что Вера сама оттолкнет меня, ибо мой стояк уже бесчинствует, пытаясь вжаться в ее самое сладкое местечко.

Я пережил столько мгновений, при которых сердце замирает, но этот самый будоражащий.

Четко понимаю, в какой момент Вера чувствует мою пульсирующую эрекцию, пока я вжимаю ее в стену. Она охает мне в губы. На секунду замирает. Но потом к моему удивлению, сильнее обвивает своими изящными ручками мою шею и посасывает мой язык.

Я мог бы целовать ее здесь весь вечер, но сегодня у нас первое свидание. И оно будет хорошим. И я никому не позволю испортить этот вечер.

Отрываюсь от Веры, любуясь ее расслабленным лицом и мягкой полуулыбкой.

Она поверила мне. Она впустила меня. И это самое главное.

— Ты готова к нашему самому первому свиданию? — срывающимся голосом спрашиваю ее.

— Готова, — ее глаза улыбаются. Пальчики нежно перебирают мои волосы.

Обычно я не люблю, когда девушки трогают их. Они думают, если у меня длинные волосы по плечи, то они просто обязаны гладить их, трогать, накручивать на свои пальцы. Меня это раздражает. Но когда Вера проводит по моим волосам, это приятно. Мне хочется наклонить голову навстречу ее руке и замурлыкать как большой кот. Но тогда этот кот захочет сожрать ее всю целиком. Вылизать. Как самую вкусную сметанку.

Ловлю ее пальцы и подношу к губам. Целую каждый пальчик, а потом середину ладони. По ее подрагивающим губам и расширенным зрачкам я понимаю, что ей это очень нравится. Но в то же время этот жест ее удивляет, как будто никто раньше этого не делал с ней.

Как например, Леша…

Черт. Не хочу, чтобы он сейчас лез ко мне в голову.

Отступаю от Веры и поправляю на ней футболку, которая задралась, пока мои руки шарили по ее спине.

— Пойдем? — беру ее за руку. — Да. Я только на минуточку заскочу в дамскую комнату, — отвечает она, когда я открываю перед ней тяжелую дверь. Вхожу вслед за ней в холл.

— Я подожду здесь, — мы подходим к двери туалета слева от лифтов.

Ее маленькая, круглая попка, обтянутая в голубой деним, призывно покачивается. Я чуть ли не наклоняю голову, пялясь до самой последней секунды, пока она не скрывается за дверью.

Красивая…

Леша говорил о ней как о доброй и мягкой девушке. Но он не видел ее. Она не просто милая девушка. В ней столько всего. Страсть. Огонь. Красота и внутренняя, и внешняя. Внутрення сила и благородство, которые она, кажется, сама не осознает. Потому что для нее это так естественно быть такой.

Не соглашаться на малое. Не позволять, чтобы обида и мелочность правили сердцем. Я наблюдал за ней пристально и на свадьбе, и на озере. У нее нет никакой агрессии и женского соперничества по отношению к Дине. Она очень хорошо и с достоинством справилась с этой трудной ситуацией. Она просто бриллиант.

Черт. Да я просто готов обнять и расцеловать Леху за то, что он не оценил этот бриллиант. За то, что вовремя понял, что это не его история. Не его женщина. И ушел.

Я был абсолютно серьезен, когда говорил Вере, что не представляю себе никакого другого варианта, кроме того, в котором мы вместе. Я влюбился в нее. И это самое захватывающее чувство, которое я испытывал за всю свою жизнь. А она на минуточку полна трюками мотофристайла,