Ищу настоящего мужа - Ольга Тимофеева

Пальцы осторожно забирают у меня из рук шлем.

Я молчу. Стыдно за эти слёзы, за то, что шатает. За то, что я не справилась с первым серьёзным заданием.

- Можешь уйти?

- Эй, - смягчается и придвигается ближе. - Всё нормально?

- Да.

- Чего плачешь тогда?

- Из-за какой-то алкашки пьяной каждый из вас рисковал жизнью, - голос рвется, и меня снова прорывает.

- Кто бы она ни была, в первую очередь, она человек.

Поворачиваю к нему лицо. В полумраке только очертания его вижу, на лице выпуклость от лейкопластыря.

- За меня, что ли, так переживаешь?

Сказать "нет" не получается. Сказать "да" - страшно.

- Пусть бы сгорела лучше.

- У неё дети.

- Они могли из-за неё умереть, - меня снова накрывает. - Чем с такой матерью, так лучше вообще без нее.

- В таких семьях дети, как правило, более приспособлены к жизни, - его теплая ладонь ложится на мое плечо, тянет ближе, - успокаивайся. Дом уже не спасти, но все живы. Это главное.

- Ну, как вот так можно? Я не понимаю, - утыкаюсь ему в шею - теплая кожа, чуть влажная после душа, въевшийся запах дыма.

Я машинально шевелю губами, облизывая слёзы с губ и… касаюсь его кожи. Совсем чуть-чуть.

Он замирает.

Я тоже.

На секунду в кабине становится так тихо, что я слышу, как щелкает где-то реле. Он поворачивает голову - ровно настолько, чтобы наши губы оказались ещё ближе.

- Ты мог погибнуть, - вздыхаю, а получается, что касаюсь его губы своей. И не знаю, что дальше делать.

Отстраниться или нет? Чего хочу?

Облизываю кончиком языка свои пересохшие губы. Случайно касаюсь его шершавых губ.

И Воронов решает за нас двоих.

Обхватывает мои губы своими, резко и жадно срывается, будто и сам не хотел ждать. Горячий поцелуй пахнет дымом и адреналином. И я.… отвечаю - сначала неуверенно, потом глубже.

Ренат подхватывает меня за талию и тянет к себе на колени.

Лицом к лицу. Губы в губы. Одно дыхание на двоих.

Вжимаюсь в него. Ладонями стягиваю ткань футболки на груди. И если у меня сердце рвано держит ритм, то у него ровно, только чуть ускоренно.

Запускает руки под футболку и сминает кожу.

Ползет рукой вверх и сминает одной рукой грудь.

 Глава 25

- Ренат, ты тут? - кричит снаружи Иван Андреевич.

И в следующий момент в боксе щелкает рубильник - свет режет тьму и заполняет машину.

Я спрыгиваю с его бедер так резко, будто с горячей плиты, и плюхаюсь рядом, упираясь лопатками в холодную спинку сиденья.

Вот черт! Что я делаю?

Я целуюсь с водителем пожарной машины.

Ренат коротко откашливается, проводит ладонью по лицу, будто стирает случившееся с кожи.

Тянется к двери и открывает ее.

- Мы тут, - сухо отвечает Ренат обычным голосом, как будто тут сейчас ничего не произошло.

Ну, мне же не померещилось? И это не я тут накинулась на него.

- Чего сидишь там? Ларису мы потеряли. Она же с пожара ехала?

- Да тут она, ревет - отодвигается и показывает меня, - успокаивал.

- Ларис, ну ты чего? Из-за пожара?

Киваю. Слов нет - они застряли где-то между легкими и ключицей.

Хорошо, что на лбу у меня не пропечатываются все мои мысли.

- Пойдем чайку сладкого глотнем, - он жестом зовет к выходу. - Полегчает. А то одной тут сидеть точно не вариант.

Я даже смотреть боюсь на Воронова. Сейчас напридумывает себе!

Я тоже хороша.

Чего полезла к нему целоваться?!

Он выбирается первым, подает мне руку.

Я опираюсь, чтобы выпрыгнуть, но на него не смотрю. И как только спускаюсь, сразу забираю ее.

- Я пока тут закончу с машиной, - предупреждает Ренат.

- Пришлю тебе помощника.

- Да пусть отдыхают. Хочу один побыть.

Мы с Иваном идем в комнату отдыха.

- Так, ребят, поднять человеку настроение, - командует Иван Андреевич и усаживает меня на стул.

- А что случилось?

- Стресс.

- Из-за чего? Вроде ж все живы-здоровы, - Никита с полоской сажи, которую не вытер с подбородка роется в банке с печеньем.

- Первый серьёзный пожар с пострадавшими. Себя вспомни.

- Давно было, уже забыл,- смеется и найдя печенину в шоколадной глазури протягивает мне, - держи.

Иван Андреевич заваривает мне чай, сыпет сахар прямо из банки "на глаз".

Отказаться бы, но стараюсь же. Тем более сегодня стресс. Чуть-чуть можно.

- Пей. Для женщин горячее и сладкое - лучше любой психотерапии.

Я поднимаю кружку обеими руками, чтобы согреть пальцы. Ребята рассказывают байки про пожары. Я осторожно пью .

Воронов возвращается минут через пятнадцать.

- Кстати, Ренат, помнишь, как собаку с дерева снимали?

- Собаку? Или кота? - переспрашиваю и слежу за Ренатом.

- Да, до сих пор эту историю рассказываю всем, - Ренат берет свою кружку, насыпает кофе и сахар. Размешивает и садится напротив меня за столом.

- Ты не слышала, Ис?

- Нет.

Ренат ставит локти на стол, чешет мочку уха.

И смотрит на меня как-то не так, как обычно.

- Короче, вызов был, надо снять животное с дерева. Очень частый кстати. Но тут был нюанс. На дереве сидел пес, - начинает Алексей.

- Собак же на деревьях не бывает?

- Официально да, неофициально - бывает все.

- Приезжаем мы ночью, на дереве метрах в четырех над землей сидит немецкая овчарка и делает вид, что она филин.

- Где сидит, на ветке?

Я разворачиваюсь к Алексею, слушаю его внимательно.

Но взгляд справа никто не отменял и не запрещал. Ренат тянет свой кофе и смотрит на меня.

- Ага. Короче, пес погнался за котом, а там стремянка стояла… он по ней - и наверх! Как?! Не спрашивай. Кот убежал, а пес сам слезть не смог.

- Так а хозяин не мог достать?

- Хозяина дома не было. Только жена и сын. А что они могут? Там же не щенок, там псина огромная.

- Мы расстилаем брезент, если вдруг решит спрыгнуть, - подключается Ренат, я только мажу по нему взглядом и позорно его отвожу.