Сделка с вампиром - Жасмин Уолт

Так почему же Максимиллиан не требовал этого от своих вампирских детей?

— Понимаю, — Воробей приподнял брови. — И какую именно информацию ты ищешь?

— Любую, которая поможет мне правильно спланировать и осуществить свою месть.

Найра, по виду уже готовая схлопотать удар, открыла рот. Но Воробей оборвал её прежде, чем она успела снова попытаться выгнать меня.

— Знаешь что, — сказал он, вытаскивая один из своих мечей и протягивая мне. — Сможешь пустить кровь — расскажу всё, что захочешь знать.

Я поймала меч за рукоять на одном рефлексе и уставилась на клинок. Он был выкован из звёздной стали, почти неразрушимой руды, которую добывали в Кэйлум Крест Небесный Хребет) Ноксалиса. Серебристый металл мерцал в лунном свете слабым, не от мира сего, сиянием. Оружие было превосходным — выверенным до мелочей, безупречно сделанным, и я невольно залюбовалась им, даже понимая, откуда оно взялось.

— Мне кажется, это плохая идея, — сказала я, колеблясь.

— Вообще-то, по-моему, это отличная идея, — заявила Найра.

Она ухмыльнулась мне и заняла место у края круга, прислонившись к манекену, который выглядел так, будто его проткнули мечом раз несколько десятков.

— Если, конечно, ты не боишься, охотница.

Я окаменела.

— Ладно, — сказала я и крутанула меч в руке.

Люций отошёл от Воробья и присоединился к Найре, а Джинкс потерлась о мои ноги и громко замурлыкала в знак поддержки, прежде чем метнуться к исполинскому воину-вампиру и вспрыгнуть ему на плечо.

— Только без вашей телекинетической чуши, раз уж я не могу пользоваться магией.

— По рукам, — Воробей оскалился и вытащил свой меч, когда я пошла на него.

Он рванулся навстречу, описав клинком широкую дугу перед собой. Я подпрыгнула, уходя от удара, и обрушила заимствованный меч сверху вниз. Наши лезвия столкнулись с ярким звоном, и Воробей ухмыльнулся, когда я отшатнулась, потеряв равновесие.

— Заржавела, а? — пропел он, легко отбивая мои следующие два удара.

Его клинок был размытым серебряным росчерком — насмешкой над моими замедлившимися рефлексами. Я стиснула зубы, игнорируя поддёвки, и сосредоточилась на ответе. Мечи не были моим любимым оружием, но Себастьян научил меня обращаться почти с любым клинком, и годы тренировок начали возвращаться. Сработала мышечная память, кровь прилила к венам, и ритм боя — знакомый танец стали и стратегии — снова ожил во мне.

Выражение лица Воробья изменилось: насмешка уступила место сосредоточенности, когда я ускорилась, заставляя его работать серьёзнее. Я крутилась, делала ложные выпады, больше не только защищаясь, но и переходя в наступление. Наши мечи звенели в ночи, создавая металлическую симфонию, которая становилась всё быстрее и яростнее.

— Что такое, Воробей? — поддела я, обрушивая на него град ударов, которые одновременно прикрывали и теснили его. Он шагнул в сторону — едва-едва, — чудом избежав рассечения руки. — Есть ещё замечания в мой адрес, или у тебя язык отняло?

Воробей рассмеялся, и, кажется, я даже услышала, как за моей спиной хмыкнул Люций.

— Ты не безнадёжна, — признал Воробей, одновременно направляя удар мне в голову. — И, признаться, я не ожидал, что ты окажешься такой быстрой. Не знал, что ведьмы могут тягаться со скоростью вампиров.

Я нырнула под удар и, разворачиваясь, пошла в контратаку. Но в тот миг, когда я вскинула меч, мой взгляд встретился с глазами Максимиллиана — он стоял у самого входа в тренировочный двор и наблюдал.

Даже с другого конца площадки его взгляд прожигал меня насквозь. И у меня перехватило дыхание от неожиданного восхищения, отразившегося на его лице.

И именно в этот момент Воробей ударил.

— Китана! — вскрикнула Найра.

Лезвие Воробья впилось в меня. Огонь полоснул по левой стороне груди, и я обернулась — он уже отшатывался назад, на лице застыл ужас. Было ясно: он ждал, что я поставлю блок, и в последний миг попытался увести клинок в сторону, когда понял, что я отвлеклась.

Я вскрикнула от шока, когда кровь брызнула дугой, и выронила меч, вцепившись в рану.

Несколько капель попали Воробью на лицо, но он, похоже, этого даже не заметил — отбросил собственное оружие и рванул ко мне.

— Мне так жаль… — начал он.

Но его язык машинально скользнул по крови на губах — и слова оборвались.

Его лицо изменилось в одно мгновение. Глаза распахнулись — в них вспыхнули одновременно изумление… и голод.

Меня пронзило дурное предчувствие, когда его радужки вспыхнули, сменив небесно-голубой на алый.

— Не подходи, — сказала я дрожащим голосом, подхватывая меч.

Кожа у меня покрылась мурашками, когда его клыки с щелчком выдвинулись, и я подняла клинок, готовясь драться за свою жизнь.

Но в тот самый миг, когда Воробей прыгнул вперёд, в его бок врезалась размытая тень.

Грохот прокатился по тренировочному полю, и я вскинула руку, когда в лицо ударило облако пыли.

Когда оно рассеялось, я увидела Максимиллиана, прижимающего Воробья к дальней стене. От него исходила ярость. Он стоял твёрдо, непробиваемой преградой между мной и обезумевшим от крови вампиром, который ещё мгновение назад шутил и смеялся вместе со мной.

— Ты осмелился так меня опозорить? — произнёс Максимиллиан в мёртвой тишине, опустившейся на арену. Голос его был тихим, но в нём звенела угроза — обещание возмездия. — Напасть на женщину, находящуюся под моей защитой, которой я пообещал, что в моём городе с ней ничего не случится?

Воробей тяжело дышал в его хватке; жажда постепенно сходила на нет. Жуткое красное свечение погасло в его глазах, он моргнул, приходя в себя. По лицу пробежала волна шока, когда он посмотрел поверх плеча Максимиллиана туда, где стояла я, и его взгляд упал на рану на моём плече.

— О боги… — выдохнул он, когда я шагнула назад, прижимая ладонь к рассечению. — Китана, я так…

Он попытался сделать шаг ко мне, но Максимиллиан с силой впечатал его обратно в стену.

— Ты её не тронешь, — прорычал он.

От него волнами исходила сила; волосы на моих руках встали дыбом, когда вокруг его тела запульсировала золотая аура. Я никогда прежде не сражалась с вампиром такой мощи, не ощущала всей интенсивности чистокровного короля. Это было пугающе… и в то же время странным образом захватывающе.

— Если ты хотя бы посмотришь на неё сейчас, я выпущу тебе кишки прямо здесь. Ясно?

— Да, Сир, — Воробей мгновенно опустил взгляд в землю — само послушание.

У меня возникло отчётливое ощущение: стоит Воробью хотя бы подумать о неповиновении — и Максимиллиан переломит ему шею одной мыслью, а затем вырвет сердце так же, как сделал это с тем вампиром в переулке.

И это — один из его