Да, мой босс - Виктория Победа

— Тебя это точно не касается, — цежу сквозь зубы, сжимая телефон с такой силой, что кажется несчастный гаджет вот-вот треснет.

Я уже жду, что из отца польется очередная, полная требований тирада, вкупе с оскорблениями, но он молчит.

Пауза как-то неловко затягивается.

— Ты еще тут? — прерываю повисшее молчание.

— На мой юбилей, я надеюсь, ты придешь? — неожиданно выдает отец.

Я на мгновение даже дар речи теряю. Не понял.

— Ну, чего молчишь? — бубнит недовольно.

— Приду. С Машей, — специально подчеркиваю этот момент.

— Это я уже понял. Не опаздывайте, — бросает коротко и отключается.

А я еще несколько секунд тупо таращусь на экран, в попытке понять, что это сейчас было. Просто так отец никогда и ничего не делает.

От размышлений меня отрывает стук в дверь.

На телефонном звонке вечер сюрпризов не заканчивается, открываю дверь и на натыкаюсь на Машу.

Девчонка уже успела переодеться и теперь стоит передо мной в простеньких домашних штанишках и футболке, держит в руках контейнер и смотрит на меня своими зелеными глазищами.

— Тут слишком много, я одна не съем, не хотите со мной? Корицы тут нет, я на состав посмотрела, когда заказывала.

Нет, все-таки она долбанутая, но вместо того, чтобы наорать на нее и прогнать восвояси, я отхожу в сторону и произношу:

— Входи.

Глава 20

Маша

Утро будит меня… Голосом Смолина?

Еще мало что соображая, я распахиваю веки и резко сажусь на кровати. Голова от внезапного перепада давления начинает кружится и перед глазами вспыхивают искры. Меня слегка мутит от подкравшийся тошноты, а желудок, что-то недовольно проурчав, сжимается в легком спазме.

Картинка перед глазами все еще плывет, но несмотря на это мне удается разглядеть очертания комнаты. Требуется меньше двух секунд на осознание: я не в своем номере.

Мой меньше и мебель в нем другая. Не то чтобы я хорошо успела осмотреться у себя и запомнить все детали, но я пока не сошла с ума, чтобы перепутать номера.

И вообще, мой — однокомнатный!

Когда голова перестает кружиться, а расплывчатая картинка приобретает четкость, я позволяю себе пробежаться взглядом по окружающей обстановке. Большую часть пространства занимает огромная кровать, даже для двуспалки она буквально громадная. По обеим сторонам кровати располагаются две небольшие тумбочки с выдвижными ящиками, в противоположном углу стоит большое черное кресло.

— Доброе утро.

От неожиданности я дергаюсь и тяну на себя одеяло. В дверном проеме словно по волшебству появляется Смолин.

Точно, голос… Меня разбудил его голос.

Я с трудом подавляю желание открыть рот и выпучить глаза. Босс стоит на пороге, прислонившись плечом к косяку. И все бы ничего, но кроме свободных штанов на низкой посадке, болтающихся на бедрах и открывающих простор для полета фантазии, на нем ничего нет. У меня не сразу получается отвести взгляд от обнаженного торса. Офигеть, конечно. Нет, я знала, что он в хорошей форме, кое-что мне еще в тогда в его личной ванной комнате в офисе удалось разглядеть, но тут…

Стоп!

Смолин. В одних штанах. И я в его кровати.

Мамочки.

— Скажите, что мы с вами не… — у меня даже озвучить эту мысль не получается, язык не поворачивается такое сказать.

На лице Смолина проступает удивление, его довольно густые брови медленно ползут вверх, на лбу появляются две горизонтальные линии.

Молча он отталкивается от косяка и шаг за шагом приближается к кровати. Я, зачем-то еще сильнее вцепившись в одеяло, настолько, что мышцы на пальцах начинает сводить, тяну его выше, не отрывая взгляда от босса.

— Вы… вы чего? — я реально начинаю волноваться, когда он забирается коленями на кровать.

— Мы с тобой “не” что? — уточняет вкрадчиво, понизив голос и придав ему какую-то будоражащую нотку.

Я облизываю пересохшие губы, в то время как меня накрывает волной дикого смущения.

— Ну вы же поняли, блин, — произношу срывающимся голосом, а сама судорожно начинаю прислушиваться к ощущениям в теле.

Вроде ничего такого, кроме першения в горле и неприятной тяжести в голове.

— Что, совсем ничего не помнишь? — склонив голову на бок, спрашивает босс, ожидая от меня ответа.

Нервно качнув головой в сторону, пытаюсь восполнить пробелы в памяти. Да что там пробелы, один сплошной шум.

— Ну говорите уже, — не выдержав, повышаю голос.

— Ты была неподражаема, Маш, — ухмыляется, наблюдая за моей реакцией.

— Что… нет, — трясу головой и прячу лицо в ладонях, — ну нет… как я, как вы могли, я же… мы же…

Пока я пытаюсь восстановить в памяти события вчерашней ночи, Смолин заваливается на спину и комнату вдруг наполняет раскатистый хохот. Поглощенная тщетными стараниями вспомнить, что было после ухода босса из моего номера, я не сразу понимаю, что этот безудержный хохот принадлежит Смолину. Он даже лицо руками закрывает и чуть ли не хрюкает от смеха.

И тут до меня доходит.

— Вы… Да вы, знаете, кто вы после этого.

В порыве вспыхнувшего во мне праведного гнева, я хватаю подушку и принимаюсь шлепать ею босса. Впрочем, его это никак не трогает, он продолжает безудержно ржать.

Скотина.

Не знаю, сколько еще ударов подушкой мне удается нанести, прежде чем он ее перехватывает, отбрасывает в сторону и, извернувшись ловко, заваливает дерущуюся меня на кровать, схватив за запястья и прижимая их к матрацу.

— Ну все-все, не дерись, чего ты дерешься-то, — еще улыбается гад.

Продолжая пыхтеть и извиваться, делаю несколько бессмысленных попыток освободиться.

— Пустите меня.

— Ага, чтобы ты меня бить начала.

— Вы сами виноваты, — снова дергаюсь, но этот гад держит так крепко, что у меня никаких шансов нет, еще и тяжелый, сволочь, — зачем вы это сказали?

— Сказал что? — нарочно меня бесит.

— Что я с вами переспала! — выплевываю ему в лицо и чувствую, как у самой щеки полыхают.

— Это когда я такое сказал? — удивляется наигранно.

— Ты была неподражаема, Маш, — передразниваю его, скорчив рожицу.

— Ну ты и правда была, — он подмигивает, продолжая пресекать мои попытки выбраться.

— Да отпустите вы меня!

— Драться не будешь?

— Не буду, — обещаю, устало выдохнув.

— Ладно.

Он откатывается в сторону, а я, получив долгожданную свободу, сажусь и, согнув ноги в коленях, подтягиваю их к груди.

— Между нами точно ничего не было? — уточняю на всякий случай.

— Маш, — он вздыхает, поворачивается на бок и подпирает голову ладонью, — тебя не смущает, что ты одета?

— Зато вы почти раздетый, — вылетает у меня чисто автоматически.

Смолин издает смешок и прокашливается.

— Ну что вы смеетесь? — мне слегка даже обидно