Да, мой босс - Виктория Победа

Красивое. Ловлю себя на мысли, что платье я даже на школьный выпускной не надевала. Да и в целом не надевала. Всякий раз примеряя вечерние наряды, я только настроение себе портила. Не сидели они на мне, выглядело это всегда нелепо как-то.

Стягиваю с себя блузку и брюки, и надеваю выбранное платье. Не глядя в зеркало, мучаюсь с молнией на спине. Никогда не понимала этого прикола. Зачем делать делать молнию сзади?

Если честно, не очень-то хочу смотреть в отражение. Я довольно сильно изменилась в фигуре с тех пор, как в последний раз примеряла что-то подобное, а все равно блок остался.

Ай, ну к черту.

Опасаясь, что закомплексую нафиг, отворачиваюсь от зеркала, так и не взглянув на себя, решительно отдергиваю шторку кабинки и выхожу.

И двух шагов сделать не успеваю, как практически налетаю на Смолина, которому, судя по всему, надоело ждать.

Он собирается что-то сказать, но так ничего и не произносит, замирает, уставившись на меня каким-то странным, нечитаемым взглядом. И по выражению лица я не могу оценить его реакцию. Надо было все-таки посмотреть в зеркало.

— Ну что?

Смолин резко отмирает, хмурится, осматривает меня, склонив голову набок, но ничего не говорит.

— Плохо, да?

— Плохо? — уточняет охрипшим голосом и тотчас прочищает горло.

— Ну вы так смотрите… Слушайте, — вздыхаю, — платья это не мое, я…

— С чего ты это взяла? — одним коротким вопросом он прерывает бессвязное блеяние.

Я пожимаю плечами и думаю о том, что все-таки поход по магазинам со мной не было такой уж плохой идеей.

Одно дело выбирать себе рабочую одежду и совсем другое — платья, один вид которых будит во мне почти забытые подростковые комплексы.

Смолин, видимо, о чем-то догадавшись, снова демонстративно закатывает глаза, качает головой и вздыхает, а потом просто берет меня за плечи и разворачивает лицом к зеркалу.

И, к моему собственному удивлению, все действительно не так плохо. Даже более чем. Вглядываюсь в свое отражение и как ни стараюсь, не могу найти изъяны.

Мне всегда казалось, что у меня довольно заметные бока и талия недостаточно узкая, а потому облегающие вечерние платья, да и не облегающие тоже, сидели на мне, мягко говоря, комично. Эдакая сарделька в искусственной оболочке.

А сейчас мне очень даже нравится то, что я вижу. Провожу пальцами по гладкой атласной ткани, плотно прилегающей к телу и точно повторяющей его изгибы. Останавливаю взгляд на вырезе — неглубоком, скорее просто удачно подчеркивающим область груди, размером которой, кстати, я тоже не то чтобы могу уверенно похвастаться.

— Я был прав, — тихо произносит Смолин, стоящий в паре сантиметров от меня, так близко, что я ощущаю теплоту его дыхания на оголенных плечах.

— В чем?

— Тебе идет этот оттенок.

Я невольно улыбаюсь, еще раз себя осматриваю. И правда идет.

Платье уходит в пол, подол немного волочится, но каблуки должны исправить этот недочет.

— Берем, — твердо заключает босс.

— Серьезно? Прямо первое? Не будете заставлять меня надевать остальные?

— А ты не надевала? — он как будто реально удивляется, блин.

— Ну вообще-то нет, я же вам не показывалась.

У него выражение лица меняется на привычное офисное, то есть мудаческое, что меня, отчего-то, веселит, но совсем не к месту.

— А что ты, — наклоняется ко мне почти впритык, — скажи, пожалуйста, делала все это время?

— Боролась с комплексами.

— С какими еще комплексами?

— Неполноценности.

Я так резко разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, что Смолин от неожиданности делает вынужденный шаг назад.

— Маш, а Маш? — произносит вкрадчиво мое имя.

— Что?

— Ты скажи, ты нормальная?

— Дайте подумать, я работаю на вас, я приехала с вами на юбилей вашего отца, где все и каждый будут на меня пялиться, я успела выпить лишнего и проснуться в в вашей кровати, а еще я позволяю вам решать, в чем пойду на сегодняшнее мероприятие, это подходит под определение “нормальная”? — выпаливаю все это на одном дыхании.

Нет, ну а чего он?

Я вообще-то тоже на нервах, учитывая все обстоятельства.

— Справедливо, — он усмехается, подходит ближе, скользит по мне внимательным взглядом, а потом, нахмурившись и обдумывая что-то одному ему известное, заводит мои волосы за уши и убирает локоны за спину. — Думаю, шею нужно будет открыть.

Я, слегка пораженная его действиями и словами, стою истуканом, когда костяшки его пальцев проскальзывают вдоль щеки к подбородку и к шее, вызывая мурашки на коже.

— Как думаешь?

— Мне все равно, — произношу тихо и отворачиваюсь, не выдержав на себе его сосредоточенный взгляд, — открыть так открыть.

— Посмотри на меня, — вот вроде просит, а нотки приказа все равно слышатся.

Переборов смущение, выполняю его просьбу.

— Тебе очень идет, — проговаривает медленно, глядя мне в глаза. — Маш.

— Мм?

— Мое предложение все еще в силе, тебя силой идти туда никто не заставляет, если не хочешь…

— Я знаю, — перебиваю его торопливо, — но я же сама согласилась, вы только… — замолкаю, раздумывая, стоит ли говорить.

— Только что?

— Только особо далеко от меня не отходите, — озвучиваю и, как только слова срываются с губ, осознаю, насколько все-таки глупо они звучат.

Однако Смолин в ответ только почти незаметно улыбается.

— Я от тебя в принципе отходить не планирую.

Я вроде понимаю, что он сейчас о банкете говорит, но на мгновение кажется, будто за его словами скрывается что-то еще.

— Извините…

Нашу игру в гляделки прерывает девушка-консультант. Мы с боссом одновременно переводим взгляд на нее.

— Я хотела спросить, не нужно ли вам еще что-нибудь?

— Мы берем это платье и нам нужны туфли и сумка. Организуете?

— Да… Да, конечно, это все или…

— Пока все.

Бедняжка на глазах бледнеет, мне кажется, она даже выдыхает, когда покидает зону примерочных, стуча своими высоченными шпильками.

— Вы вообще в курсе, что напугали ее?

— Чем же? Я был предельно вежлив.

— Ваша нарочито холодная вежливость действует на людей так же, как и крики.

— Ты преувеличиваешь, — хмыкает, и ведь понимает, о чем я.

— Я преуменьшаю. Вы пугаете людей одним своим выражением лица, а ваш взгляд, брррр… — я даже вздрагиваю для правдоподобности.

— Да что ты? То есть я такой страшный?

— А то вы и сами не знаете.

— Тогда почему ты меня не боишься? — задает вполне резонный вопрос, чем ставит меня в тупик.

А ведь я, пожалуй, единственная, на кого не действует этот фирменный убийственный взгляд.

— Ну, мы же уже выяснили, что я не совсем нормальная. И вообще, знаете что?

— Что?

— Я есть хочу, между прочим.

— А