Измена. Свадьбы не будет! - Анна Королева

" Я сейчас на работе. Буду минут через двадцать".

Хотела написать, что подожду сколько нужно, но передумала. Сейчас не до благородства.

Двадцать минут я провела здесь же, на втором этаже, забравшись на подоконник.

Моя квартира всего на этаж выше, но я там не чувствую себя в безопасности. Больше нет.

Наконец, на второй этаж поднимается Владимир.

Всё такой же спокойный, с самоуверенностью в каждом, пусть даже мимолетном движении. В нем сочетались мужество и при этом какая-то кошачья грация.

— Проблемы с родственниками?

Усмехается он вместо приветствия.

Я невесело киваю.

— Еще какие. Замучали вниманием… так сказать.

— Идем, — Владимир подходит к девятой квартире.

Открывает дверь, приглашая войти, но я на мгновение замираю.

Такое чувство, будто я вот-вот попаду в логово хищника.

Ведь это полностью территория Владимира.

Глава 40 — Правильный вопрос

Переступаю через порог на дрожащих ногах. Сердце колотится так оглушительно, что грохот его стука, кажется слышат в другой части города.

Владимир позади меня закрывает дверь и я невольно вздрагиваю. Щелчок замка, для меня сейчас будто звук курка оружия, которое будет вот-вот направлено на меня.

— Разувайся, — Владимир смотрит на меня с привычной ухмылкой.

Но если раньше она меня будоражила и нервировала одновременно, то теперь откровенно пугает.

В голову снова приходит на ум сравнение с хищником. Одинокий матёрый волчара, который уже наметил себе жертву.

— Просто разуваться? И всё? — Зачем-то переспрашиваю я и тут же крою себя всеми словами, которые только знаю.

Вот зачем я сейчас это спросила? Кто меня за язык тянул?

Другой бы возможно сделал вид, что не услышал или не придал значение. Но само собой Владимир такое пропустить просто не может.

Красиво очерченные губы вновь подрагивают в усмешке.

— Ну, можешь не просто разуться, а в страстном и зажигательном танго, — издевается он. — И что ты имеешь ввиду под вопросом: "и всё?". Это понимать как разочарование? Нет, ну если ты хотела с порога сбросить с себя не только туфли, но и всю одежду, то кто я такой, чтобы лишать тебя удовольствия? — Он делает приглашающий жест рукой. — Не стесняйся и не ограничивай себя в порывах.

— Ха-ха, — морщусь я. — Потрясающе смешно. Я уже и забыла насколько " великолепный" у тебя юмор.

— Вот уж не верю, — Владимир ухмыляется. — Мой юмор забыть невозможно. Как и меня самого.

Он прав и от этого я злюсь только сильнее. Невозможный мужчина! Почему он настолько выводит меня из равновесия, что даже страх отступает?

— В любом случае ты — последний перед кем я разденусь. — Гордо вскидываю я подбородок.

Владимир делает шаг ко мне, сокращая расстояние.

И я чувствую древесные запахи его туалетной воды от которых голова идёт кругом.

— Так уж последним? — Переспрашивает он, глядя на меня сверху вниз.

А голос становится низким и бархатистым из-за чего у меня мурашки бегут по коже.

Я мотаю головой, пытаясь прогнать наваждение.

Сбросив туфли, я поспешно иду в комнату.

Гостиная широкая. Обставленная со вкусом и с минимальным количеством мебели — широкий черный диван, прозрачный кофейный столик и огромная плазма на всю стену.

Мне нравится. Тоже не люблю нагромождение мебели.

Не зная куда себя деть, я так и застываю посреди комнаты.

И когда Владимир тоже заходит в гостиную, заламываю себе руки и выпаливаю.

— Ты говорил, что можешь мне помочь. Защитить. У меня сейчас всё плохо. Хуже некуда и мне очень нужна твоя защита, но…, — нервно закусываю губу. — Я не знаю, что ты захочешь взамен.

Владимир медленно прищуривается и делает шаг ко мне:

— Давай лучше с другого вопроса. А именно — что, ты мне можешь предложить?

Глава 41 — Игры

Мне не нравится ни вопрос, ни тон. Но с другой стороны всё это, и само поведение Владимира внутренне будоражит и меня снова начинает качать на волнах противоречий. От отчаянной заинтересованности, даже какого-то совсем уж неуместного влечения, до отчаяния и паники.

Но всё же в первом моём порыве побеждает именно всплеск волнительных эмоций.

И я совсем неожиданно для себя самой, чуть отклоняюсь назад и при этом дерзко вскидываю подбородок.

— Догадываюсь, что от меня ты ждешь предложения вроде: "Поможешь мне и делай со мной, что хочешь, Владимир. Я вся твоя".

Тот приподнимает уголок губ. Точь в точь волчий оскал.

— Да, подобным предложением я бы однозначно заинтересовался. Но вот беда, — Владимир ведёт плечом. — Я сильно сомневаюсь, что ты мне его сделаешь. Моральные принципы, ведь? — Теперь уже и он подается вперед.

Мы настолько близко друг к другу, что я могу разглядеть собственное отражение в черных зрачках Владимира.

— … да и хорошие девочки так не поступают. А ты ведь хорошая девочка? Да, Света?

Боже мой, то как низко и чуть хрипловато Владимир произносит "хорошая девочка" проносится по моим нервам будто по оголенным проводам, которые начинают искрить. И готовы вот-вот взорваться или устроить самый настоящий пожар.

Сейчас по сути отличный момент, чтобы согласиться с ним, признать, что моральные принципы и правда высоки. Попросить помощи, надавить на жалость. И перестать наконец поддаваться на манипуляции и те игры, в которые играет Владимир.

Но всё же он слишком в этом хорош, потому что я всё же поддаюсь на его манипуляцию.

Поразительно, я будто рыба, которая заранее знает, что сейчас ее поймают на крючок, но при этом всё равно заглатывает наживку.

Вот и я. Вместо того, чтобы использовать шанс откатить всё назад, я наоборот провоцирую Владимира.

— Я и правда хорошая девочка с высокими моральными принципами. Но мне нужна помощь. И меня практически невозможно испугать ради неё и пути к ней.

— Вот как? — Ухмыляется Владимир. — Значит, ничего не боишься? Даже… так.

Он спокойно и при этом властно кладет мне ладонь на коленку и чуть сжимает её.

Глава 42 — На что готова

Мне до жути страшно. Я нахожусь один на один с влиятельным взрослым мужчиной. Да ещё в его квартире. По сути, я сейчас в его полной власти. Захоти он со мной что-то сделать — непременно сделает. И никто ему в этом не сможет помешать.

Но наверное самое ужасное не это. А то, что я не могу… точнее не должна сопротивляться. Ведь мне нужна помощь Владимира.

Если я еще как-то смогу удержаться на плаву, уехать по крайней мере. То для мамы, которая всю жизнь отдала своему университету, лишиться его — полный