Наша мачеха – злодейка, или Развод с драконом - Ольга Ивановна Коротаева

— Знаешь, — нежно прошептал он, обжигая дыханием, — я начинаю думать, что ты не просто злодейка. Ты… что-то гораздо более опасное.

— Я — заведующая отделением, соколик, — подмигнула ему, чувствуя, как предательски дрогнули колени. — И у меня еще никто не умирал без письменного разрешения!

Мужчина посмотрел на меня с таким восторгом, что я едва не забыла про всё на свете.

«Расколдую его, как только закончим с огородом», — клятвенно пообещала себе, хотя сердце предательски шептало: «Не торопись».

Глава 28

Ужин при свечах и лишних свидетелях

Вечер опустился на поместье мягким синим бархатом. В столовой пахло жареным мясом с розмарином и немного — сыростью, которую наш верный водяной «пылесос» старательно развозил по углам. Я расставила на тяжелом дубовом столе тарелки, стараясь, чтобы вилки лежали параллельно. Старая привычка: в ординаторской даже чашки должны были стоять по ранжиру.

Рейгар зажег свечи. Огонь отражался и затейливо плясал в его глазах с вертикальным зрачком, и я почувствовала, как по загривку пробежал ток. В этом теле чувства стали острее, а кожа чувствительнее.

— Наконец-то тишина, — выдохнул он, отодвигая для меня стул. Его пальцы на мгновение задержались на моем плече, и я ощутила через ткань платья исходящий от его пальцев жар. — Знаешь, я давно не чувствовал себя так, как… дома.

Я улыбнулась, присаживаясь за стол.

— Это просто хороший метаболизм после физических нагрузок, соколик. Уровень стресса упал, а уровень эндорфинов подскочил…

Рейгар наклонился ко мне, перехватывая мою руку. Его ладонь была шершавой и надежной.

— Нет. Это ты. Твоя магия. Твоя…

— БУМ! — грохнуло где-то наверху.

Да так, что люстра жалобно звякнула подвесками, а со стены посыпалась известка прямо в мой соус.

Я прикрыла глаза и сосчитала до десяти, а потом задрала голову и крикнула в потолок:

— Мальчики! Если это не извержение вулкана, советую вам замереть в позе спящих сусликов!

— Это Митр пытался сделать из зубного порошка и артефакта из твоего тайника реактивное топливо! — донесся сверху весёлый голос Дарра. — Но получилось… А что это у нас получилось?

Рейгар вздохнул, его пальцы снова нашли мою руку.

— На чем я остановился? Ах да… Твои глаза, они светятся мудростью, которой не должно быть у такой молодой…

— Хлюп!

Мы оба медленно повернули головы. Из кухни, ритмично подрагивая прозрачными боками, выплыл Водяной. Внутри него русалка, облаченная в мой лучший кружевной чепчик (откуда она его взяла⁈), вовсю драила внутренние стенки монстра губкой.

— Буль-буль-буль!

Заметив нас, она расплылась в беззубой улыбке и постучала костяшками пальцев по мембране, требуя внимания.

— Она хочет отчитаться, что полы помыты, — обреченно перевел Рейгар. — Спасибо, Чешуйка. Свободна.

Водяной послушно «втёк» в угол, но остался там стоять, светясь в темноте, как огромный аквариумный ночник. Русалка внутри начала демонстративно громко расчесывать волосы гребнем, издавая звук, похожий на скрежет напильника по металлу.

Кажется, ей понравилось прозвище Рейгара… Или сам Рейгар? И теперь нечисть ревновала мужчину, не желая оставлять нас наедине.

— Итак, — Рейгар снова обернулся ко мне, стараясь игнорировать застрявший в углу био-пылесос. — Я хотел сказать, что мое сердце… оно бьется в такт твоему…

— АПЧХИ!

Прямо на середину стола, аккурат между свечой и тарелкой с лапшой, спикировал Сарг. Скунсофей выглядел взъерошенным и белым, — его будто окунули в муку.

— Хозяйка, эти мелкие монстры сделали чудовищное открытие! — пропищал он, вытирая лапкой нос. — Магические порошколёты с самонаведением!

Я почувствовала, как дернулся левый глаз. Профессиональное самообладание дало трещину.

— Рейгар, — я посмотрела на дракона, который уже просто уткнулся лбом в стол. — Кажется, романтика в этом доме возможна только в условиях полной анестезии.

— Я просто хочу тебя поцеловать, — пробормотал в скатерть мужчина. — Одного этого поцелуя мне хватит, чтобы…

— Нет! — вскочила я.

Надо было расколдовать дракона. Надо! Тогда почему я вскрикнула «Нет»?

В этот момент в столовую вбежали близнецы. На головах у них были надеты кастрюли, а в руках они победно сжимали рогатки, заряженные шариками из белой массы, подозрительно напоминающей зубной порошок.

— Огонь по дракону! — торжествующе закричал Горд.

— Защищай мамочку! — подхватил Дарр.

Шарик порошка с зучным «фьють» пролетел над столом и, задев крыло скунсофея, взорвался магией, укрыв белым налётом стол, тарелки, еду и физиономию русалки. Та от неожиданности выронила расчёску и посмотрелась в зеркальце.

— Буль?

Водяной одобрительно загудел — ему понравилась новая «пудра» пузожительницы.

— Отставить огонь! — рявкнула я, и в комнате сразу стало очень тихо.

Даже свечи, кажется, перестали потрескивать, почувствовав энергию женщины, которая тридцать лет строила в очереди нервных мам и их гиперактивных детей.

— Так, — сказала я тихим, но властным тоном. — Все, кто сейчас не находится в горизонтальном положении в своих кроватях, завтра будут помогать мне проводить диспансеризацию… со вскрытием откопанных сундуков. Без наркоза!

Детей сдуло из комнаты за две секунды. Водяной спешно дематериализовался в сторону ванной. Скунсофей юркнул под буфет.

Рейгар поднял голову и посмотрел на меня с нескрываемым опасением и восторгом. — Ты действительно страшная женщина, — восхищённо заметил он.

— Я просто проголодалась, — я пододвинула к себе тарелку и сдунула с жаркого зубной порошок. — Давай есть, пока окончательно не остыло. А поцелуи… поцелуи будут на десерт!

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь далеким, едва слышным шепотом из детской:

— Она точно злодейка… Но какая классная!

Глава 29

Десерт с привкусом правды

В доме наконец воцарилась та вязкая, живая тишина, которая бывает только после грандиозного погрома. Наверху перестал скрипеть паркет — близнецы угомонились, провалившись в глубокий детский сон.

Водяной затих в купальне, превратившись в неподвижную лужу в одном из бассейнов, а русалка, опустившись на дно, заснула, смешно пуская пузыри. Даже Сарг, вычистив муку из шёрстки, свернулся пушистым калачиком в вазе для фруктов. Питомец трепетал радужными крылышками и, дёргая задней лапкой, мерно посапывал.

В столовой пахло остывающим воском и тёрпким чаем. Свечи оплыли, их фитили утопали в янтарных лужицах, а свет стал мягким, рыжеватым, как закатное солнце.

Я смотрела на Рейгара. Он сидел напротив, и его взгляд, тяжёлый и горячий, ощущался на моей коже почти физически — как прикосновение нагретого у камина пледа из шерстяной ткани.

В голове набатом стучала мысль: «Пора».

Пора расколдовывать. Но внутри всё ныло от жадного, чисто женского сомнения. В свои восемьдесят я и забыла, каково это — когда на тебя смотрят не как на почётный экспонат или мудрого наставника, а как на желанный приз.