Разрушение - Хлоя Уолш

Господи, кто-нибудь вообще смотрит на эту женщину?

Кому-то вообще приходило в голову заглянуть глубже и увидеть, насколько она на самом деле несчастна?

Я видел это.

Всегда видел.

— Что он тебе сказал? — потребовал я, не веря ни единому её слову. Она выглядела так, будто сама меньше всех хочет «чинить» этот брак. — Хоуп? — когда она не ответила, я провёл рукой по челюсти, сдерживая рычание. — А как же любовь ко мне?

— Я люблю, — выдохнула она. — Каждое слово было правдой.

— Тогда что изменилось? — Она закрыла лицо руками, но я не дал ей скрыться от меня. Аккуратно отняв её ладони, я присел на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне. — Поговори со мной, ХК.

— Мне так жаль, — прошептала она. — Ему нужнее.

— Не смей! — мотая головой, я резко отступил назад, охваченный яростью и желанием что-нибудь разбить. — Не неси эту хрень. — Провёл рукой по волосам, пытаясь унять бешенство. — Ты мне что-то недоговариваешь.

— Прошлой ночью я себя обманывала, — она будто выталкивала из себя эти слова, и казалось, они причиняли ей физическую боль. — Я просто увлеклась моментом… подумала, что смогу уйти от него.

Чушь.

Полная чёртова чушь.

— Что он сделал? — настаивал я, пытаясь вытянуть из неё правду. — Угрожал? Вбил тебе в голову чувство вины? Свалил всё на тебя, потому что сам просрал свою реабилитацию? — Подойдя ближе, я поднял её подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. — Скажи, что происходит, малышка, — прорычал я. — И я всё за тебя решу.

— Я не могу, — прошептала она, зажмурив глаза. — Просто… уезжай.

— Я никуда не поеду, — огрызнулся я. — Не без тебя.

— Пожалуйста, Хантер, — выдавила она сквозь рыдания. — Поверь мне.

Пробормотав цепочку проклятий, я закурил новую сигарету и глубоко затянулся, пытаясь унять ярость, которая нарастала с каждой секундой и была целиком и полностью направлена на её мужа.

— Оставить тебя здесь? — покачал головой. — Ты просишь у меня грёбаное чудо, ХК.

ГЛАВА 18

Хоуп

Я хотела сказать ему правду.

Я хотела броситься в его объятия и попросить исправить весь этот кошмар.

Я думала, что разговор с Джорданом о том, что я ухожу, будет самым трудным в моей жизни.

Я ошибалась.

Это было гораздо хуже.

Потому что это была ложь.

Я пришла к Хантеру по своей воле. Потому что любила его. Потому что хотела быть с ним. А теперь я уходила, словно с вывернутой за спину рукой.

Но если бы я сказала правду — всё бы кончилось кровью.

Я не была настолько наивной, чтобы не понимать: первая реакция Хантера была бы убрать Джордана из уравнения.

Точно так же, как сейчас поступает Джордан…

Притворство и ложь — вот из чего теперь состояла моя жизнь. Не по собственной воле.

Я знала, что, сделав всё так, как делала, я защищу Хантера. Но от этого я не чувствовала себя меньше предательницей или шлюхой.

Потому что если бы он узнал, если бы Хантер понял, какую угрозу Джордан представляет для нашей свободы, я боялась того, что он может сделать. Нет, не так. Я точно знала, что он сделает. Он бы его убил. А я не смогла бы с этим жить. Не вынесла бы. Я ненавидела Джордана за то, что он делает со мной, но я не ненавидела мальчика внутри мужчины.

И никогда не смогу.

— Мне нужно, чтобы ты потерпел, — умоляла я. — Пожалуйста, Хантер. Просто дай мне немного времени.

— Я уже терпел, — с гневом отозвался он. — И каждый раз одно и то же. Я не могу отделаться от чувства, что ты просто затягиваешь агонию. Что тот, с кем ты действительно не можешь расстаться, — это я.

— Для меня ничего не изменилось, — прошептала я, отчаянно пытаясь сказать хоть часть правды. — Просто… просто дай мне немного времени, чтобы всё понять. — В голове всё путалось. Слова ложной надежды лились с моих губ. — Я говорила серьёзно прошлой ночью. — Я пыталась вытащить себя из ямы, в которую влезла, но это было невозможно.

Отвращение к себе и чувство вины разрывали меня на части, как переполненные бочки, балансирующие на канате. Я чувствовала себя отравленной изнутри. Единственным утешением была мысль, что он сейчас в безопасности. Пока.

— Поехали со мной, — выдохнул Хантер, взгляд горел, глаза прожигали насквозь. — Просто сядь в машину, и мы уедем. Всё просто.

Но это не было просто.

— Я не могу, — прохрипела я, умоляя глазами, чтобы он понял.

— Я люблю тебя, Хоуп, — прорычал Хантер. — И, возможно, слышать это от такого, как я, ничего не значит.

— Хантер, пожалуйста, просто…

— Но для меня ты и это слово одно и то же, — продолжал он, не слушая. — И время? Время ничего не значит, милая. Чтобы по-настоящему кого-то любить, не нужно знать его всю жизнь. Нужно просто любить и быть достаточно смелым, чтобы это показать. Я пытался. Всё это время.

— Господи, Хантер…

— Я знаю, кто я, Хоуп, — грубо сказал он. — Знаю, каким огромным доверием для тебя было бы выбрать меня. Но я бы не подвёл тебя.

— Я не уйду от него, — выдохнула я, не отрывая взгляда от мужчины, с которым хотела быть. — Я должна остаться.

Я даже представить не могла, что он обо мне сейчас думает.

Лгунья?

Трусиха?

Сука?

Я была всем этим и готова была оставаться такой, лишь бы уберечь его от тюрьмы.

Я видела, как глаза Хантера стали холодными. Как он сжал и разжал челюсть.

— Я не могу уйти от него… пока, — заставила себя сказать я. — Ему больно… и это я причинила ему эту боль…

— Думаешь, мне есть дело до его боли? — с яростью перебил он. — Да плевать мне, Хоуп. Мне плевать. На него. Его чувства. Его восстановление. Мне похер на всё это. — Издав глухой стон, он провёл рукой по волосам. — Есть только ты! Единственная, кто для меня важен. Всё остальное — это побочный урон.

Вот почему я не могла сказать