Измена. Ужин которого не должно было быть - Ксения Пономарева

храпит, будто демоны завладели! Мы взяли у бабули коричневые шторки, которые на стуле лежали. Сначала хотели порезать для рук дырочки, чтоб надеть, но потом подумали, что она будет ругаться. И просто на голову накинули, а потом обмотались. На стене чай висел — его бабушка заваривает пить, говорит, от нервов. Но он, наверно, не помогает — потому что бабушка ругается и наказывает нас. На столе взяли кружку с водой и пошли изгонять. Привязали деда поясами от бабулиных халатов, чтоб демоны не вырвались. Плеснули на него святой воды из кружки…

— А дед сначала закричал — наверно, бесы проснулись, — а потом начал… э-э-э… материться, — закончила Милана, всё так же ковыряя землю и не поднимая головы.

— Не досмотрела я, — вступила мама. — Захожу, а они кино ужасов смотрят про вот эту лабуду. Я, конечно, сразу переключила на детский канал, а потом и вовсе отправила их гулять. Нечего в хорошую погоду у экрана глаза портить! А у них в светлых головах увиденное осело — и в нужный момент наружу вышло. Сейчас смешно, а когда я с огорода прибежала на крик деда, то совсем не до смеха было.

Она сделала паузу и продолжила:

— Привязанный дед к кровати, два чертёнка, обмотанных шторкой так, что только глаза сверкают в полутьме. У одной — книжка сказок в руках, у другой — стакан. Колобком они хотели изгнать дьявола! — мама с усмешкой покачала головой. — А на деда нашего вообще страшно было смотреть: глаза круглые, на лице ужас. Понять не может, что происходит.

Тут раздался хохот. Денис очнулся, сел и согнулся, держась за живот.

— О-о-о… Дядя Денис живой! — обрадовалась Милана, хлопая в ладоши.

— Это не чупакабра была, а дед наш шкерился! — с глубоким разочарованием подытожила Маруся.

Денис сел на край порожка гаража и задумчиво почесал затылок.

— Больно, да? — затревожилась я. — Дай посмотрю.

— Всё нормально, ушиб только.

— Голова не кружится? — спросила мама.

— Всё в порядке. Я на секунду отрубился. А потом просто не хотел прерывать ваш рассказ — очень интересно было, чем закончится, — улыбнулся он.

— Какой же вы, дяденька, симулянт! — осуждающе посмотрела на него Маруся и погрозила пальцем.

— Ну что, бабка, тогда иди на стол накрывай, а мы тут посмотрим, что с колесом. Забыл представиться: Николай Евгеньевич, — и протянул руку Денису.

— Денис, друг Алины, — он поднялся на ноги.

— Ну пойдём, друг Алины, показывай, что там у тебя.

Отец взглянул на меня, и по взгляду было понятно, что в нашу дружбу он не верит. Он никогда не читал мне нотаций, не лез в мою жизнь. Если мама могла высказать своё мнение, то отец — нет. Единственный раз он спросил:

— Зачем ты вышла замуж за Лаврова?

— Так нужно, — ответила я коротко.

И всё: он больше не лез с расспросами.

Я с девочками пошла в теплицу за огурцами и помидорами для салата. Мама ушла в дом — там у неё что-то варилось, тушилось, запекалось. Ароматы расползались по всей улице, будто пытались захватить соседние дворы и заставить всех немедленно бежать к нам на ужин. Хоть она и работает в школьной столовой, её блюда по вкусу не уступят и шеф-поварам.

Я начала собирать огурчики, а девочки, забыв про помидоры, убежали куда-то за дом. И судя по тому, что Брикетик замолчал, они были недалеко от его будки. Взяв всё необходимое, я решила пойти обратно — мимо них. Бедное животное забилось в конуру и поскуливало. Маруся пыталась отцепить цепь, а Милана всеми правдами и неправдами выманивала Брикетика — то конфеткой манила, то голосом «иди сюда, хороший мальчик», то даже попыталась изобразить лай, чтобы установить с ним контакт на собачьем языке. Видимо, он не собирался сдаваться без боя.

— Маруся! Помогай его вытаскивать! Давай, как в «Репке»: тянем-потянем! — скомандовала Милана, хватаясь за цепь.

— Сейчас, ещё секундочку… — пролепетала Маруся, сосредоточенно возясь с замком. — Всё! Я отцепила её! — с победным возгласом пропела она, вскидывая руку.

Они схватили цепь и начали вытаскивать собаку. Пёс, видимо, решил, что лучше умереть стоя, чем стать участником детского эксперимента. Он упёрся всеми четырьмя лапами в землю, вцепившись когтями. Пожить то хочется собачьей жизнью, а не быть подопытным — будь то салон красоты или модный показ. А что в головах у этих шайтанок — одному небу известно!

— Так, девочки! — строго начала я. — Оставьте бедное животное в покое! Пошлите лучше поможете мне и бабушке.

Они переглянулись, повесили свои носики (видимо, расстроились, что не получилось завершить задуманное) и поплелись за мной. Брикетик же выдохнул и поблагодарил всех богов разом.

— Алина! — окликнул меня Денис.

Я остановилась. Маруся и Милана, словно два неугомонных вихря, обошли меня и вприпрыжку забежали в дом.

Денис подошёл ближе — настолько, что я уловила лёгкий аромат его парфюма. Он слегка склонил голову.

— Ты заметила тенденцию?

Я повернулась к нему, стараясь сохранить невозмутимость.

— Какую? — спросила я нарочито равнодушно.

Он усмехнулся, сделал шаг ближе и произнёс:

— Ушиб головы, кратковременная потеря сознания, ужин. — Он выдержал паузу, глядя мне прямо в глаза. — Схема работает безотказно. Что тогда для тебя, что сейчас для меня. Словно вселенная сама подталкивает нас друг к другу.

Я усмехнулась, пытаясь скрыть смущение:

— Ага, ужин, которого не должно было быть. Что тогда для меня, что сейчас для тебя. — Я скрестила руки на груди. — Что с колесом, сделали?

— Да, заклеили, но нужно будет подождать, чтобы можно было доехать до шиномонтажки. — Денис наклонился ближе, почти касаясь моего уха, и прошептал с нарочитой таинственностью: — Я в эту ночь буду находиться совсем рядом…

Я почувствовала, как по телу предательски прошла волна, но быстро взяла себя в руки.

— Не надейся, — так же тихо ответила я, стараясь, чтобы в голосе прозвучала строгость, а не то самое дурацкое волнение.

— Твои тактики на меня больше не подействуют.

В этот момент из дома донёсся голос мамы, и тут же выскочили девочки — раскрасневшиеся, запыхавшиеся, с горящими глазами.

— Бабуля зовёт всех к столу! — хором прокричали они, размахивая руками.

— Ну что, — вздохнула я с притворной покорностью, — ужин — это святое. Пойдём, пока они там без нас всё не съели.

Он чуть коснулся моего локтя:

— С тобой — хоть на край света. Даже если там не будет ужина.

Мы направились к дому. А после я с девочками собралась на озеро. Оно находилось всего в десяти минутах ходьбы — живописное, сохранившее в себе все тёплые воспоминания моего детства. Когда-то я проводила здесь целые