Я (не) твоя, дракон! - Елена Солт

Обходим дома. В одном из них натыкаемся на тело в лужах крови. Кажется, это пожилой мужчина… был. Роза сгибается пополам. Я лишь сильнее сжимаю рукоять меча, перехватываю её поудобнее во влажной от страха ладони.

Узкие одинаковые улочки сливаются в сплошной калейдоскоп. Где-то мы находим пустые дома, а где-то уже побывала смерть. Роза белее мела и в какой-то момент отказывается заходить в очередное жилище. Тогда, сцепив зубы, это делаю я. Прохожу комнаты. Никого.

Когда возвращаюсь, напарницы нет.

— Роза? — верчу головой по сторонам. Улица зловеще пустынна.

Чувствую запах гари совсем близко. Где-то рядом пожар. Наверное, она побежала туда на помощь? Ускоряю шаг, перехожу на бег.

В самом конце улицы за углом полыхает деревянный дом и слышен детский плач.

Распахиваю дверь. Закрываю нос и рот локтем. Внутри темно от дыма и не продохнуть. Огонь трещит со всех сторон. Пламя охватило занавески, кухонный стол, лавки, стены и потолок, который вот-вот рухнет.

Где-то в глубине комнат надрывается ребёнок.

Глаза слезятся, горло дерёт. Оглядываюсь по сторонам. Розы здесь нет, но… явно есть те, кому нужна помощь!

Кашляя, пробираюсь вперёд. Толкаю ещё одну дверь. Сквозь слезящиеся от едкого дыма глаза различаю женскую фигурку, лежащую на полу без сознания. В кроватке годовалый малыш, совсем кроха. Личико красное от натуги, по щекам градом катятся слёзы.

За спиной раздаётся грохот — первая потолочная балка обрушилась. Вот-вот рухнет потолок! Я не успею вытащить двоих! Что же делать?

Отключаю эмоции. Они ни к чему. Только холодный разум и логика! Как учил мастер Киртис. Есть задача — задачу надо выполнить. Как?

Нужны свободные руки! Убираю меч.

Бросаюсь к кровати, вытаскиваю детскую простынку, обматываю вокруг шеи и плеч на манер кокона. Благо, все виды узлов доведены до уровня инстинктов, все виды носилок — тоже.

— Так, ко мне, мой хороший! Всё будет хорошо! Всё, всё! Мы выберемся.

— Ма-ма! — верещит, брыкается и тянет ручонки к женщине.

— И мама! Конечно, зайка! Мама тоже!

Малыш немного успокаивается. Сгружаю крошку в импровизированную переноску:

— Потерпи, хороший мой, знаю, что неудобно!

Маленькие ручонки беспомощно цепляются за мою шею и ремни портупеи.

— Держись, вот так! Умничка! — приговариваю, надеясь, что мой голос хотя бы немного успокоит малыша.

Держа спину ровно, приседаю на корточки рядом с женщиной, проверяю пульс на шее. Жива!

— Мисс? Мисс, очнитесь! — трясу её за плечо, без толку.

Закусываю до боли губу, тяну на себя безвольное тело, и откуда только силы берутся? А-а-а! Поднимаю её, забрасываю её руку себе на плечо, обнимаю за талию.

Её голова с копной пушистых русых волос безвольно болтается. Женщина совсем худышка, почти прозрачная, руки-веточки, но, блин, какая тяжёлая!

— Ахр! — встаю на трясущиеся ноги, удерживая обе свои ноши. Малыш снова плачет, тянется к женщине.

Делаю первые два шага, и в этот момент прямо перед нами падают, одна за другой, сразу две потолочные балки. Сознание плывёт. Кажется, я уже надышалась дыма, и сама готова рухнуть. Но — нельзя!

Вперёд! Не знаю, как мне это удаётся, но я пробираюсь сквозь полыхающую комнату. Щёки жжёт жаром. Я почти ничего не вижу. О, Боже, выход!

Вот он! Мы спасены!

Вываливаюсь на улицу, на подгибающихся от слабости ногах отбегаю подальше от полыхающего дома. Спустя секунду падают последние балки и рушится потолок, разбрасывая вокруг себя столпы искр и горячего воздуха.

Кашляю без остановки, не могу надышаться. Улица зловеще пустынна. Зато воздух потрясающе вкусный! И очень холодный! Прижимаю к себе крохотное детское тельце, целую его в горячий лобик. Выбрались! Живы! Женщина, нужно помочь…

Не успеваю. Тяжёлый запах… Хлопанье крыльев. Поднимаю голову, уже зная, что увижу. Три разъярённые и явно потрёпанные схваткой гарпии. Приземляются сверху, утробно рыча и щёлкая когтями-лезвиями. Мускулы перекатываются под землистой кожей. Кровожадно полыхают глаза. Они окружают нас. Обступают со всех сторон.

Ребёнок… я не могу отпустить его на землю, иначе он станет для гарпий лёгкой добычей. Пошатываясь, встаю на колени.

Остаётся только принять бой с крошкой на руках. Достаю из-за спины меч.

Ближайшая тварь бросается на меня. Разверзается красная пасть с острыми зубами, обдавая нас гнилостным дыханием. Воздух рассекают лапы-крылья с когтями-лезвиями.

Нагибаюсь, уходя от удара. Вскидываю руку, крепко сжимающую меч. Бью наотмашь, без сомнений, сожалений и страха. Просто делаю то, чему нас учил мастер Киртис.

Раздаётся хлюпающий звук. На лицо брызгают горячие капли. Серая дурно пахнущая махина с глухим звуком падает на землю, схлопывая кожистые крылья.

В следующий миг кисть обжигает болью. Меч падает на землю, я инстинктивно зажимаю на руке глубокий порез, сочащийся кровью. Вторая гарпия нависла над бессознательной женщиной. Третья надвигается на нас с малышом.

Отступаю. Упираюсь спиной в стену дома. Дышу, сердце колотится. Думай же!

Почти всё оружие спрятано в портупее на груди, мне до него просто не добраться из-за крохи. Метательные ножи! Они на ноге! Если дотянуться? Расстояние слишком маленькое, недостаточно, чтобы метнуть… Но других вариантов нет!

Сгибаю ногу в колене, выхватываю нож.

Поздно! Стальные когти-лезвия — последнее, что я вижу перед собой, прежде чем повернуться спиной, закрывая собой малыша.

Зажмуриваюсь, сжимаюсь до состояния камня, в любой момент готовясь к боли, но её не случается. Позади раздаётся странный свист, будто что-то острое рассекает воздух, знакомый хлюпающий звук, булькающее рокотание и два глухих удара.

Оборачиваюсь со страхом:

— Нортан! — шепчу дрожащими сухими губами.

У дракона в руках меч, как носят крылоборцы. Наверняка, забрал у кого-то. По стали катятся и падают на землю жирные бордовые капли. Три безжизненные серые туши со сложенными крыльями грудами лежат на земле.

Смрадный запах гнилого мяса и падали усиливается, становится нестерпимым.

— Цела? — на драконе лица нет. Тревожно всматривается в меня.

А у меня язык к нёбу прилип. Молча рассматриваю его в ответ и никак не могу уложить в голове, что так легко отделалась.

Рукава прежде белой рубашки Нортана закатаны на локтях. Одежда, мощная шея, лицо перепачканы брызгами крови. Кажется, чужой.

— Чего молчишь? Язык проглотила? — рявкает на меня, затем перешагивает через поверженную тушу.

Воздух, напитанный гнилостными парами от мёртвых гарпий, приходит в движение, ударяет в лицо. Мне как-то нехорошо, голова кружится.

— Подержи! — высвобождаю младенца из простыни и вручаю его опешившему дракону.

Едва успеваю отбежать за угол, где и сгибаюсь пополам. Меня выворачивает прямо на землю. Цепляюсь пальцами за деревянную стену и выпрямляюсь, прислоняюсь к стене лбом. Дышу.

Лоб покрыт ледяной испариной, в